Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Разрешите это сделать. Дубровский Борис Ильич.

— Очень приятно! Елизавета Кирилловна. Вы ленинградец?

— Нет, я из Тбилиси. Летаю на линии Тбилиси — Ленинград. Имею двенадцатилетнего сына. Жена умерла...

— Бедный! — посочувствовала Елизавета Кирилловна. — С кем же вы оставляете мальчика, когда находитесь в полете?

— С домработницей.

— Почему бы вам не жениться снова?

— На ком? Вы думаете, Елизавета Кирилловна, что это просто — найти в наше время серьезную, положительную женщину? Ведь мне нужна не просто жена, а еще и мать для моего ребенка.

Какая-нибудь пустая девчонка, вертихвостка для этой роли не подходит. Вот и живу вдовцом...

Так, разговаривая, они шли по Невскому. Был май. Тепло. Солнечно. На углах продавали цветы. Борис Ильич купил букетик подснежников и преподнес своей спутнице. Когда проходили мимо ресторана «Нева», сказал:

— Вот сюда мы пойдем с вами сегодня вечером.

Елизавета Кирилловна не возражала. Ей было приятно, что на нее обратил внимание этот интересный летчик. Кто знает, подумала она, может быть, именно ей, Елизавете Кирилловне, в недалеком будущем придется заменить мальчику мать.

Почему бы и нет? Пусть между нею и Борисом Ильичом значительная разница в возрасте — он только на один год старше ее сына, — но разве в этом дело?

В ресторане Борис Ильич вел себя по всем правилам этикета. Был внимателен к своей даме, предупредителен, приглашал ее танцевать. Потом проводил домой и, расставаясь, поцеловал руку. Обещал, что в следующий раз, когда прилетит в Ленинград, обязательно ее навестит.

И действительно, 13 мая 1968 года — Елизавета Кирилловна запомнила этот день — он пришел к ней и... остался у нее в доме на правах близкого друга. В тот же день попросил в долг 3 рубля, чтобы взять такси и съездить в аэропорт за чемоданом. А когда увидел, что в кошельке, который открыла Елизавета Кирилловна, 9 рублей, взял их все. Через несколько дней обратился с той же просьбой: одолжить ему еще немного денег, чтобы он мог купить портфель в подарок своему сыну. На этот раз Елизавета Кирилловна дала 40 рублей.

Прошла неделя. Для Елизаветы Кирилловны, голова которой кружилась от счастья, она пролетела как один день. Борис Ильич подружился с ее сыном и даже как-то повез его в аэропорт показать самолеты. В воскресенье он привел в дом какого-то щупленького человечка и представил его как штурмана своего самолета. Штурман был хмур, задумчив, молчалив — полная противоположность своему веселому, жизнерадостному командиру.

Сели обедать.