Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Так просто усыновление не отменить, нужны конкретные причины, и… Но Ригель перебил ее:

— Примечание.

На лице Анны снова отразилось замешательство.

— Примечание? — переспросила она, но Ригель знал, что она его поняла. Эта несмываемая строчка в договоре об опеке была только его привилегией.

— Тот самый пунктик обо мне, в котором говорится, что, если мои приступы будут нарушать семейное спокойствие и перерастут в эпизоды насилия, процесс усыновления может быть прерван.

— Это ошибочное примечание! — чуть ли не крикнула Анна.

— Даже не подумаю на него ссылаться! Эпизоды насилия относятся только к твоей приемной семье, а ты никому из нас за все это время ничего плохого не сделал! Твоя болезнь для нас не проблема, а скорее лишний повод для усыновления!

— Ой, да ладно, — пробурчал он с саркастической улыбкой. — Ты выбрала меня только потому, что я напомнил тебе сына.

У Анны от услышанного округлились глаза.

— Это неправда!

— Так и есть. Ведь ты подумала о сыне, когда увидела меня за пианино? Не отрицай.

Изначально вы туда пришли не за мной.

— Ты не…

— Я не Алан, — процедил он сквозь зубы таким холодным тоном, что Анна вздрогнула. — Я им не был и никогда не стану.

Вот опять! Глядя на ошеломленную Анну, Ригель в тысячный раз подумал, что ранить словами и причинять боль у него получается лучше, чем что-либо еще.

Какое-то время Анна молчала, опустив голову, пораженная резкостью его слов. Ригель заметил, что у нее дрожат руки.

— Ты никогда не был его заменой.

Никогда. Мы ценим в тебе тебя самого. Мы полюбили тебя таким, какой ты есть, и все. — Горькая улыбка тронула ее губы, когда она покачала головой. — Хочется верить, что и ты привязался к нам и воспринимаешь нас так же.

Ригель не ответил. Правда заключалась в том, что он знал только два крайних состояния: отчаянную любовь и полное равнодушие, и между ними не существовало других чувств. Исключительное отношение к нему Маргарет слишком часто подталкивало его к отказу от любой зарождающейся в душе спонтанной привязанности.

"— Как бы ты ни хотел, я не в силах выполнить твою просьбу. Я не могу допустить, чтобы ты снова там оказался. — Анна подняла лицо, ее глаза блестели лихорадочным блеском. — Как ты можешь хотеть туда вернуться? В то ужасное место? Погоди! — Анна подняла указательный палец, чтобы Ригель ее не перебивал. — Думаешь, я не понимаю, что это за учреждение? Ты в самом деле хочешь обратно в «Санникрик»?

Ригель сжал кулаки.