Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Из двенадцатитомника Гончарова тоже взяли!

Такое редкое издание! Гордились им… Девяносто девятого года!

— У вас полные собрания?

— Несколько томов… — Она вдруг забеспокоилась: — Посмотрите в столе!

Хрустальная ладья… Я видела, Белогорлова ее ставила.

— Сегодня?

— В позапрошлое дежурство.

Денисов заглянул в обе тумбы:

— Ладьи нет. — Речь, видимо, шла о хрустале, обнаруженном в «Запорожце».

— А документация? Материалы по организации книжного фонда, квартальные отчеты…

Денисов выдвинул верхний ящик — все документы здесь лежали в беспорядке.

Возможно, похититель книг успел заглянуть и сюда. Денисов увидел сбоку смятую обертку шоколада «Спорт», несколько незаполненных серых бланков. Рядом белела записка. Инспектор поднял ее. Посредине бежали размашистые плохо разборчивые строчки: «… прошлой любви не гоните, вы с ней поступите гуманно…»

Конец стихотворения был оборван.

— Белогорлова увлекается стихами? — спросил Денисов.

Кучинская прочитала записку.

— Это Андрей Вознесенский. Поэт.

— А рука? Белогорловой?

— Нет, — Кучинская показала на ведомость.

— Вот ее творчество.

Разграфленные типографским способом листы были заполнены серым, бесцветным почерком так называемой средней выработанности.

— Наверное, следует сообщить о краже книг директору… — Кучинская посмотрела вопросительно.

— И в отделение милиции. Я вам больше не нужен…

В вестибюле Денисов разбудил старика сторожа:

— Кто-нибудь входил в пансионат за последние полтора-два часа?

— Никто, — старик тряхнул головой, отгоняя сон.

— Я все время здесь.

Полный порядок.

Пока возвращались, шел небольшой снежок. Вокзальный перрон они увидели белым, словно в разгаре зимы.

Только на окраинных платформах чернели оставленные до утра пригородные поезда. Ни на минуту не затихающая жизнь железной дороги временно переместилась с перрона в вокзал, в залы для пассажиров.

Сестра Белогорловой ждала Денисова в дежурке — худощавая, лет тридцати пяти, с темным, побитым кое-где оспой лицом, в добротном кожаном пальто, казавшемся на ней словно с чужого плеча.

— Пройдемте наверх, — предложил Антон, Сабодаш предпочел разговаривать в кабинете начальника отдела, на антресоли, — просторном, с круглым окном в зал для транзитных пассажиров и классной доской в углу. Здесь никто не мешал. Антон успел уже переговорить с женщиной накоротке и теперь в присутствии Денисова хотел покончить с формальностями.

Вообще-то — материалы о несчастных случаях считались не из сложных.

— Знакомы вам эти вещи? — спросил Антон.