Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мать приедет разделить со мной траур, ну и я растаю… А еще в казну церкви придут серебряные рудники. Они – приданое…

-- Почему в казну церкви?! Разве они не достались бы Франкии в случае моей смерти?

-- Нет. Это имущество твое. Да, по условиям брачного контракта ты не распоряжаешься доходами, но это пока ты жива. В случае твоей смерти… -- Макс чуть замялся и продолжил: -- Отец Амбросио оказался не так стоек к пыткам, как думал сам. Он указал тайник, где хранится твое завещание.

-- Но я не писала! – возмутилась Анна.

-- А я знаю. Там была открытая дата и твою подпись и личную гербовую печать подтверждали подписи четырех уважаемых свидетелей: графини Аржентальской и некоего графа Люнеро с франкийской стороны. А также подписи герцога Фернандеса де Веласко и его жены с эспанской стороны. Заверенные личными их печатями подписи.

Анна со злости хлопнула кулаком по столу:

-- Да как они могли это подписать?! Они же никогда не были во Франки! Обман открылся бы сразу же!

-- Нет, Анна. Не знаю, кто именно подделывал твою подпись, но у церкви, наверняка, есть умельцы.

Печать же герцогини Ангуленской, скорее всего, – подлинная, а местом подписания договора указана Эталия. Я думаю даже, что все подписи, кроме твоей, подлинные. Графиня Аржентальская и граф Люнеро во время нашей с тобой поездки совершили небольшое морское путешествие и прибыли уже после нас. Разумеется, ни в какую Эталию они не ездили, но кто бы это смог доказать? Фрегат, на котором они прокатились вдоль берега, принадлежит эспанской церкви.

Как думаешь, что бы показали моряки под присягой?

-- Здесь все не вяжеться, Макс! Откуда на документе могут быть подлинные подписи и печати моей эспанской родни?

-- Амбосио указал, что пакет с документом возила в Эталию Бертина, как истинная и преданная дочь эспанской церкви. ***

Слезы текли из глаз Анны сами собой, она их как будто не замечала. Просто сидела и смотрела в никуда…

Макс отодвинул свое кресло, шагнул к ней, встал на колено, чтобы не давить на нее своим ростом, а потом просто устроился на полу, бережно взял холодную руку и принялся поглаживать тонкие нежные пальцы.

-- Анна…

-- Я не понимаю! – она торопливо вытирала слезы прямо рукавом платья, но руку свою у него не отбирала, повторяя снова и снова: -- Я не понимаю! Я просто не понимаю…

-- Предательство – это всегда больно. И почти всегда непонятно.

-- Кому теперь можно верить? Кому?! – Анна всхлипнула. Казалось, еще немного, и она сорвется в истерику.