- Охотилась за вами? Разве Предметы умеют охотиться? И почему именно за вами? И откуда вы знаете?.. Тьма, я даже не стану делать вид, что поняла хоть слово!
Хозяин булочной, недавний наниматель Натаниэля, в четвертый раз появился на крыльце. Он выходил предложить владычице еще кофе, и всякий раз не решался прервать беседу. На сей раз поймал удачную паузу:
- Ваше величество, не изволите ли чего-нибудь? Булочки с маком, с изюмом, в карамели. Кофе с корицей и сиропом…
- Благодарю, давайте все. Думаю, мы здесь надолго.
А вы, сударь Нави, извольте объясниться предельно ясно, сколько бы времени это ни заняло.
Натаниэль робко попросил хозяина:
- Можно нам еще пледы?.. Вечерами становится зябко.
Булочник удалился, буркнув под нос:
- Вот так и нанимай студентов…
А Нави подумал и начал рассказ:
- Пожалуй, все дело в том, что Пауль – темный. Будь он светлым, история пошла бы совершенно иначе.
* * *Все дело в том, что Пауль – темный. Его сила и жажда имеют телесную, а не ментальную природу.
Светлый Натаниэль быстро сломался бы под пытками и выдал все секреты. Но Пауль проявил запредельную выносливость и только смеялся в лицо палачам. Он ожидал, что граф Винсент устрашится его силы, подчиниться воле темного узника. Но граф поступил иначе: похоронил Пауля живьем. Тогда идовская живучесть стала худшим из проклятий. Светлый Нави на месте узника либо умер бы от истощения, либо свихнулся и нашел спасение в безумии. Но разум Пауля не страдал от ментального голода. Ему не требовалось знаний, общения, чисел, расчетов.
Его терзала иная жажда – темная, телесная. Лишь в малой степени, по капле он удовлетворял ее, слыша далекие стоны, болезненный кашель других узников. Этого мучительно не хватало. Эти капли не утоляли, а разжигали жажду. Из месяца в месяц, из года в год Пауль переживал коллапс за коллапсом. Он зверел, дичал, лишался человеческих черт, но все еще сохранял жизнь и память. Десять лет темноты и жажды превратили Пауля в чудовище.
Сложно представить чувства узника, когда младший Шейланд предложил ему свободу.
Виттор дал Паулю больше чем жизнь, больше чем десять жизней. Однако узник, помимо свободы, потребовал еще и кровавую жертву. Виттор должен был отдать трех человек: пару палачей и собственного отца. Виттор принял это за кровожадность божества, священное людоедство… На деле, Пауль проявил большое милосердие. Такою была его жажда, что смерть всех обитателей Уэймара с трудом утолила бы ее.
