— Как всегда, услышала херню, отключила голову и понеслась, куда глаза глядят. А со мной... со мной, почему нельзя было поговорить, обсудить всё.
— Я защищала тебя!... — начала плакать, сил не было сдерживать рвущийся поток слёз. — Не хотела, чтоб ты узнал правду о предательстве отца, разочаровался в нем. Ты ведь его очень любишь и уважаешь. Эта правда, она бы всё разрушила.
— А я тебя просил меня защищать. Мужчина здесь я, и я должен был тебя защитить. Вопрос бы решился по результатам одного телефонного разговора с отцом.
Десять минут, Ника. А ты, как решила этот вопрос, а-а? — направил на меня взгляд, переполненный эмоциями. — Год... просто год, — махнул рукой и направился в комнату. Проследовала за ним."
"— Егор, ты пойми я девять месяцев себя программировала, заучивала правду, что она не твоя, что нам не быть вместе. Ты думаешь мне легко было?... Да, я столько слёз выплакала, — Егор замер у шкафа спиной ко мне. — Сначала, когда узнала, что беременная, с вывихнутым плечом и сотрясением, в кошельке шиш, мама отказалась помогать.
Ночами рыдала, боялась, что ребёнок больной родится из-за кровосмешения. Я даже об аборте думала, — рука Егора дрогнула, он вцепился в ручку шкафа, с такой силой, что суставы пальцев хрустнули. — Как немного приходила в себя, мама подпитывала историями о твоей любви со Светкой. И так постоянно, астматический приступ, угроза выкидыша, кража телефона, — перечисляла, вспоминая, что со мной произошло за эти девять месяцев. — Может в силу молодости и неопытности я приняла неверное решение, соврав тебе.
Мы все совершаем ошибки. Порой мелкие. Порой крупные. И за каждую ошибку несём ответственность. Но я вряд ли когда-то догадывалась, насколько сильно ошибусь в родной матери. В той, что легко врала и предавала. Знала, что ничего не сделаю. Знала, что разрушает не одну жизнь, — подошла сзади, обняла, прижалась к его спине грудью, заскользила ладонью по телу. — Когда ты сказал, что всё это неправда, я словно ожила. Мне жить захотелось.
.. по-другому, как мы мечтали... Вместе навсегда, — слёзы лились градом, скапливаясь на подбородке, а потом впитывались в футболку Егора, где образовалось огромное пятно. — Егор, прости... Прости меня пожалуйста, я правда очень сожалею, что так поступила. Когда ты уехал в командировку, сотни тысяч раз пожалела, что опять соврала, что побоялась сказать. Прости... прости любимый.
— Поздравляю, твоя программа сработала, — сказал, отстранившись от меня.
