Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Девушки, без стеснения разглядывающие Снорре и князя, осмелели: некоторые из них подходили, протягивая цветы. Лоркана от даров спасало лишь то, что рядом шла я.

Получив очередной цветок, Снорре уставился на разномастный букет в своих руках с нескрываемым изумлением. Дары от девушек он принимал с улыбкой, не совсем понимая, что они значат. А теперь вдруг прозрел.

– Очень прямой намек, капитан, – я не смогла сдержать смеха, глядя на его потрясенное лицо, – здесь вы пользуетесь особенной популярностью.

Снорре без интереса потрогал едва распустившийся бутон, растирая между пальцев его нежные лепестки:

– И что они значат?

– Зависит от того, какой цветок вручили, – мне доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие подтрунивать над Снорре, который потерял изрядную долю своей бравады.

Но от лицезрения розовых, синих и красных цветов в груди неприятно заныло: что же будет, когда вернется Марна? Страдая от неразделенной любви, ведьма могла натворить таких дел, что расхлебывать придется всем.

– Понятно, – пробормотал капитан, принюхиваясь к букету, – чем ярче цветок, тем сильнее заинтересованность, так?

– Что-то вроде, – уклончиво ответила я, обмениваясь с Лорканом понимающими взглядами. Но Снорре, преисполнившись уверенностью в себе, уже подался вперед. Подходила очередная девица, но уже без цветов в руках. Я открыла рот, чтобы ее поприветствовать, однако, Снорре меня перебил. Протянул девушке руку, обольстительно улыбаясь в надежде пофлиртовать:

– Какая красота! Кажется, мы незнакомы…

Марна опешила, покосившись на Снорре.

А когда до нее дошел весь смысл сказанных слов, она неожиданно-зло выпалила:

– Капитан, прошу простить мою грубость, но вы полнейший болван.

Белоснежный подол платья поднял облако пыли, когда разозленная Марна развернулась и побежала прочь. Светлые, короткие пряди хлестали ее по лицу, когда она завернула за угол, скрываясь из виду. Но от горечи, которая пропитала подругу от макушки до кончиков пальцев, мне самой стало тошно.

Я никогда не страдала от любви, чувства Марны мне были неведомы, но я знала, что душевная боль иногда страшнее любого увечья, просто потому, что подтачивает изнутри.

– Хочу заметить, что она совершенно права, – ровным тоном заметила я, предпочитая не смотреть на Снорре. Лоркан прикусил губу, но промолчал.

– Ведьма? – потрясенно прошептал Снорре, сжимая нежные стебли с такой силой, что те лопались, орошая землю под ногами зеленым соком.