Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

“Если он, конечно, захочет со мной разговаривать…”

Вслух Зак этого не сказал, но от волнения у него дрожали пальцы, когда он набирал короткое сообщение:

“Курт, это я! Все в порядке. Я просто забыл телефон”.

Дрожь усилилась, когда рядом с сообщением появилась цветная галочка, обозначавшая, что Курт прочел послание.

Казалось, прошла вечность, прежде чем рядом с аватаркой Курта высветилось ""набирает сообщение"". И еще одна, прежде чем пришел ответ.

""Я тебя люблю""

Телефон едва не выпал из рук, но Зак вовремя вцепился в него пальцами.

Напряжение последних часов рвалось наружу нервной дрожью, скручивающей мыщцы и суставы, и горячей влагой, обжегшей глаза. Свободной рукой Зак закрыл рот рукой и зажмурился.

Глава 62

Эрик свернул с шоссе на второстепенную дорогу. Ворота дома уже показались из-за поворота, когда Зак вдруг резко, шумно втянул воздух.

Инстинкт сработал быстрее, чем до сознания дошло, что происходит. Эрик нажал на газ, загоняя машину во двор, выскочил на улицу, обогнул капот и распахнул пассажирскую дверь.

— Что случилось? — спросил, быстро оглядывая Камерона. И только тогда увидел, что у щеки у того совсем мокрые, а по побелевшим от напряжения пальцам, зажимавшим рот, текут прозрачные струйки. — Я здесь, — Эрик просунул голову и плечи внутрь машины и обнял Зака, что есть силы прижимая к себе.

Зак вцепился в него и на несколько секунд дал себе волю. Он плакал беззвучно, но все его тело сотрясалось.

— Все хорошо, — выдавил он наконец прерывисто. — Все хорошо...

— Я знаю, — успокоил его Эрик, не спеша размыкать объятия.

Кажется, это были слезы облегчения. Эрик так и не научился разбираться, почему люди плачут, и не понимал девиц, рыдающих от счастья при покупке очередной модели смартфона. Для него слезы ассоциировались с матерью и ее неизбывным, неутолимым горем.

Но Зак будто сбросил с плеч груз. Каменно-напряженный еще пару минут назад, теперь он не цеплялся за Эрика, а расслабился в его руках, обессилев. Впервые он не пытался отшутиться или скрыть чувства за колкостью.

С оглушающей ясностью Эрик осознал, что впервые Зак предстал перед ним настоящим. Без защитного панциря, годами нараставшего на нем и ставшего таким толстым, что ни одна гиена от киноиндустрии не сможет прокусить. А таким, каким его видели Дебора и Курт. Хрупким, уязвимым, уставшим. Просто человеком, отчаянно нуждающимся в том, чтобы быть кому-то нужным в этом мире.

— Пойдем в дом, — предложил Эрик, когда дыхание Зака чуть выровнялось.