Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Наверное, что-то надо говорить? Да? А слов нету. Есть только бесконечно глубокое ощущение невозможного, невероятного. Чудо.

- Его зовут Валера.

- Я… - он судорожно сглотнул. – Знаю. Я…

Олег хотел сказать, что читал. Сто раз читал свидетельство о рождении. Но вместо этого он сгреб ее в охапку и прижал к себе, выдыхая куда-то в шею:

- Танькаааа… Танька моя…

***

В этот раз в их распоряжении была кухонька. И столешница, и подоконник, и стул, и...

Насколько хватило его фантазии и Танькиных сил, она все-таки здорово устала сегодня.

День был дикий, адский. Таня заснула, а Олега распирало от эмоций, ему надо было упокоиться, иначе не уснуть.

Стоял у окна кухоньки, смотрел в ночь.

Власть, бабки, сила. Подмять по себя весь мир, ходить по головам... Все не то, нах***.

Наивысшее удовлетворение – это когда в соседней комнате спят ТВОЯ женщина и ТВОЙ ребенок. И ради них ты порвешь всех.

Из комнаты послышался шорох, Таня пошевелилась во сне, его неудержимо потянуло туда, прижаться к ней, разбудить, любить. Заласкать ее до одури, чтобы кончала под ним снова и снова.

И так до утра.

Но, к сожалению, расслабиться и отпустить вожжи Олег не мог. Завтра ему предстоял нешуточный бой с матерью, и кое-что надо было прояснить прямо сейчас.

Олег плотно прикрыл кухонную дверь, а потом вытащил смартфон и набрал брата.

Глава 20

Он слушал гудки и ждал, когда Роман ответит, а сам невольно прокручивал в голове картины детства, юности. И потом, когда они с братом уже стали взрослыми оба. Картины проносились быстро, за те несколько секунд - почти вся жизнь.

Олег любил Ромку. Когда тот был пухлым младенцем и походил на живую куклу. И даже понимал, почему ему достается все внимание матери и Феликса, которого он называл папой. Ромка же маленький. И потом тоже. Понимал, что его обижать нельзя, он младше.

Но в какой-то момент Ромка вдруг стал умнее и старше. Вернее, стал вести так, будто Роман один знал как надо, как правильно, а он, Олег, просто распи*дяй. Такое... нечто вроде недоумка, шута, у которого вечный праздник.

В тот момент у Олега и впрямь был вечный праздник, отчего-то хотелось добрать у жизни то, чего он дома недополучал. Любви, внимания, признания что ли. Черт его... Все равно желаемого не получал, но отжигал он тогда знатно. В общем, Олег забил на все, и жизнь продолжалась.

А потом случился маленький семейный армагедец, и теперь жизнь привела их сюда.

И кто знал, как надо, как правильно, он или Роман?

Гудки шли долго, где-то уже на последнем брат трубку взял.