Стариков мы не трогаем. Пусть расскажут своим сыновьям и внукам, если те вернутся, что нельзя бросать свою семью без защиты.
Дозорные остановились, прислушиваются. Один из них машет рукой из стороны в сторону над головой, давая понять, что мы у цели, что надо рассредоточиться, охватить стоянку одриссов с боков. Она на лесной поляне. Это несколько шалашей, сделанных наспех, и загородка из жердей, в которой ночью держат скот. Сейчас овцы и коровы паслись где-то, наверное, выше по склону. У костров суетятся женщины, готовят ужин.
Между шалашами бегает детвора. И те, и другие не догадываются, что с сегодняшнего дня их жизнь изменится коренным образом. Как ни странно, но для кого-то к лучшему. Скилур вот рад, что попал в плен и оказался в Македонии, а потом стал моим рабом. Теперь его жизнь полна приключений, а не тоскливой пастьбы баранов в степи.
Кого-то из наших замечает молодая женщина, истошно вопит. Все, кто был на поляне, сперва замирают, соображая, что случилось, а затем бегут в разные стороны: матери — к маленьким детям, кто-то — сразу вверх по склону, кто-то — к ближним кустам…
Я пришпориваю коня, вылетаю на поляну, преграждая путь женщине с двумя детьми на руках.
На ее лице испуг сменяется обреченностью. Женщина опускается на землю, прижимая детей к себе. Я объезжаю ее, догоняю девушку лет тринадцати, которая бежит, приподняв подол холщовой рубахи, перевязанной под небольшими сиськами вылинявшей, красной лентой, хватаю за длинную толстую темно-русую косу. Девушка вертится ужом, пытаясь вырваться, царапает мою руку.
В симпатичной мордашке ее больше злости, чем испуга. Расширенные голубые глаза смотрят сквозь меня, будто видят где-то там, за мной, цель, которую надо обязательно достичь. Я наматываю косу на руку, уменьшая девушке маневренность, и малехо приподнимаю ее, чтобы стояла на мысочках. Девушка сразу замирает.
— Свяжи руки и следи за ней, — приказываю я Скилуру.
Бессы с разных сторон пригоняют на поляну разбежавшихся одриссов. Их помещают в загородку.
Два всадника следят за пленниками, а остальные выгребают имущество из шалашей. Съестное будет отдано на общак, а остальное поделено между всеми, кроме меня, потому что старыми тряпками, щербатой посудой и прочей дешевой ерундой не интересуюсь. Могу взять только ценную вещь или нужную в хозяйстве, как сейчас я показываю Скилуру на бронзовый котел литров на десять, украшенный у верхнего края барельефом с двенадцатью подвигами Геракла. В котле варилась баранина.
