Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мне сказали, что Херсонес сейчас воюет со скифами и нуждается в любых товарах военного назначения, а Македония — одни из основных поставщиков железа и продукции из него. Еще привез пурпур, благовония и пряности. В Амфиполисе цены на них были низкие, потому что многие ветераны оказались таким же умными, как я, и вместо тяжелого серебра прихватили с собой легкие, занимающие мало места и очень дорогие товары."

"Узнав, что именно в трюмах «Альбатроса», таможенник тут же послал раба к архонтам. В Херсонесе, как и в других греческих полисах, три архонта: первый (эпоним) занимается административно-хозяйственным управлением, второй (басилевс) — духовным (религиозным), а третий (полемарх) — военным.

Отличием было только то, что здесь первого архонта скромно величали демиургом. Это был худой и сравнительно высокий, почти с меня ростом, мужчина лет сорока пяти, довольно подвижный, эдакий живчик с моторчиком в заднице и не только. На голове у него была белая шапочка, из-под которой в разные стороны торчали курчавые вихры, почти полностью седые.

Демиург постоянно заправлял их под шапочки, а они постоянно вырывались на свободу. Вместе с ним пришел полемарх, грузный и медлительный. Этому было под пятьдесят, но ни на голове, ни в бороде седины не видать. Оба в белых туниках, подпоясанных кожаными ремнями с золотыми пряжками с ликом Артемиды, богини-покровительницы города. Первого звали Агасикл, второго — Харисий.

Оба приняли мое приглашение зайти в каюту и выпить по бокалу хиосского красного вина, которое считается самым лучшим из греческих.

Не знаю, чем разбодяжили хиоссцы сусло, но пахло вино фиалками, было сладким и вставляло быстро и основательно. Уже минут через пять после принятия первого кубка, даже Харисий стал живчиком, а Агасикл задергался так интенсивно, что его можно было выпускать одного против десятерых.

— Ты не похож на македонца, — первым делом объявил демиург.

Я рассказал ему байку о сыне тирана, оказавшегося волей случая в Элладе, и истинную правду об участии в походе Александра Македонского.

Гиперборея абсолютно не заинтересовала их, а вот про поход пришлось рассказывать долго и подробно. Мероприятие это считалось общегреческим, поэтому каждый эллин, даже такой «третьесортный», как херсонесец, болел за него душой и телом, и причислял себя к победителям персов. Раньше они получали сведения из третьих рук, а теперь была возможность послушать очевидца, причем не простого солдата, а командира илы.