Скиф-Эллин читать онлайн

Александр, объявленный местными льстивыми жрецами «Царем Всего», от счастья запил на месяц. В дворцовом комплексе вместе с ним гужбанили все гетайры и старшие командиры союзников и наемников. Меня не приглашали, чему был рад. Солдатские попойки — это смесь подвига с покаянием. В промежутке между застольями новый правитель Азии вспомнил о других воинах своей армии, которые принесли ему победу, и очень щедро, в сравнение с тем, сколько хапанул сам (только в городе Арбелы сразу после сражения взяли четыре тысячи талантов серебра (около ста двадцати тонн)), наградил их: гетайры получили по шесть мин серебра, наемные конники — по пять, педзетайры — по две, а наемные пехотинцы — по двухмесячному жалованью.

Это сразу сняло растущую напряжённость между захватчиками и аборигенами, которым все труднее было кормить такую большую армию. Солдаты были переведены на самообеспечение, дав возможность хитрым вавилонянам компенсировать предыдущие потери."

"Первые две недели, пока заживала рана, я разъезжал по городу на двуколке, одолженной у Тиглата, представляя, что я турист из двадцать первого века.

Посмотреть было что, даже с учетом того, что к тому времени я видел много чего в самых неожиданных местах. Один только зиккурат Этеменанки (Дом, где земля встречается с небом) чего стоил. Это было сооружение с квадратным основанием со стороной девяносто метров и семью спиральными ярусами. Монументальная лестница вела к верхнему ярусу, на котором стоял двухэтажный храм. В высоту все это сооружение было равно длине стороны основания. Вторым знаковым местом был летний дворец, построенный вавилонским царем с понятным для русского уха и русского духа именем Навуходоносор. Там, на искусственных холмах и галереях, располагались так называемые Висячие сады Аманис, созданные для жены царя, выросшей в горах и скучающей по родной природе, и названных в честь нее. Греки считают эти сады одним из Семи Чудес Света. В этой сухой, пустынной местности любой сад кажется чудом. Все остальное было бледнее, но все равно на их фоне достижения греческой архитектуры сильно приземлялись.

Выздоровев окончательно, я переключился на загородный туризм. Местность вокруг города была мне привычна по жизни в Шумере. Те же практически голые полупустыни с солончаками. Жизнь бурлит только возле рек, берега которых поросли ивами, а мелководье — тростником. Вместе с бессами я охотился на кабанов. Они здесь не такие крупные, как на Руси или на севере Западной Европы.