В шатре пусто, если не считать двух белых котов, которые лежали каждый на своей темно-синей шелковой подушке. Судя по длинной шерсти, приплюснутым мордам и курносости, эту породу в будущем назовут персидской. У обоих голубые глаза. Коты смотрели на меня неотрывно, как женщина, то ли влюбленная, то примеряющая роль самки богомола. Возле входа в шатер лежали свернутыми в рулоны и перевязанные веревками четыре подстилки из грубой плотной ткани. Видимо, на них ночью спали рабы за пределами шатра, а утром занесли, чтобы кто-нибудь не свистнул.
Мне говорили, что в персидской армии воровство — это святое. Может, клевещут на врагов, а может, и нет. В македонской армии тоже лучше не щелкать клювом: сопрут даже порванную сандалию. Справа и слева от входа стояло по складному узкому ложу с перинами и перьевыми подушками, но без постельного белья и покрывала. Наверное, укрывались плащами. Один такой, синего цвета с черной каймой, висит на колышке, вбитом в шест, удерживающий центр шатра.
Возле каждого ложа стоит по сундуку из красного дерева с бронзовыми углами и рукоятками по бокам и сверху на крышке. На сундуках сверху лежит по кожаному мешку. В обоих мешках запасная льняная одежда синих с черным цветов и серебряными или бронзовыми пуговицами. Беднота использует деревянные или костяные пуговицы, а чаще — завязки. В большем сундуке под мешком лежала посуда, серебряная и бронзовая, а в меньшем — кожаные мешочки разной вместимости: маленький с золотыми монетами, причем треть составляли македонские статеры, четыре побольше с серебряными разного достоинства и разных стран вперемешку и шесть больших с пряностями, две из которых были мне не знакомы.
Я расстелил на земле синий плащ, переложил на него содержимое меньшего сундука и самое ценное из большего. Потом подумал и решил забрать все, что есть в шатре вместе с ним самим. Впереди зима, пусть и не слишком холодная в этих краях, но неизвестно, будем ли мы пережидать ее в каком-нибудь городе или походе.
Во втором случае шатру цены не будет. Да и кошки, наверное, привыкли к нему, а я решил забрать их, чтобы сына развлекали. Я выдернул центральный шест, выбрался из «присевшего» шатра и начал выдергивать из сухой красноватой земли колышки, к которым крепились боковые растяжки.
— Заберу всё вместе с шатром, — ответил я на немой вопрос Битюса, который возле соседнего шатра крепил на спине своей лошади два узла с награбленным барахлом.
