Это не первое его сражение, знает, что будет дальше, поэтому постоянно замедляет шаг, а вслед за ним и остальные лошади первой шеренги Скифской илы, из-за чего мы начинаем отставать от фессалийцев. Впрочем, мы самые крайние, никто этого не замечает. Все смотрят вперед, на персидскую кавалерию, которая, осыпав нас тучей легких стрел, отправленных по навесной траектории с расстояния метров триста пятьдесят и не нанесших особого вреда, стремительно переправляется через реку. Точнее, через очень широкий ручей, потому что в самом глубоком месте коню по брюхо.
У меня со словом «персидский» ассоциируется в первую очередь «ковер», а во вторую — «сирень». Слово «кавалерист» пока не прилипает. Может, потому, что не уважаю их, не считаю достойными противниками. Жители этой части Азии воюют, пока хватает эмоционального заряда. Они запросто, на порыве, могут стать смертниками, но вот на продолжительное сражение не способны. У эмоций есть закономерность: если сильно напрягать, то быстро сменяются на противоположные.
Главное — выдержать первые минуты боя, пока у врага отвага не сменится на трусость. Вдобавок имеют большие проблемы с дисциплиной. По отдельности бывают хорошими воинами, а вот вместе превращаются в отару баранов, которая бездумно несется в атаку вслед за вожаком-козлом или так же бездумно удирает, потеряв его."
"Я достаю лук и, когда до переднего всадника остается метров двести пятьдесят, стреляю в него. Страх сразу уходит, и вместо него меня накрывает горячка боя, в которой реальность распадается на отдельные яркие кадры.
Судя по позолоченным шлему, пластинчатой броне и алому плащу, развевающемуся на скаку, это старший командир, может быть, какой-нибудь сатрап. У царя царей Дария сатрапов, как у дурачка фантиков, так что, скорее всего, не заметит гибель одного. Стрела и персидский командир встречаются метрах в двухстах от меня. Потерю скорости первой компенсирует несущийся галопом конь. Стрела пробивает броню в районе грудной клетки и влезает наполовину.
Этого достаточно, чтобы прошить тело насквозь. Перс еще скачет, не понимая, что уже отжил своё. Наверное, тоже в боевой горячке и не чувствует боли. Я выпускаю еще две стрелы, сбиваю двух командиров победнее, в обычных доспехах, после чего быстро засовываю лук в сагайдак, который откидываю за спину, и беру копье, лежавшее на крупе коня, прижатое коленом к передней луке."
"Ближний перс от меня уже метрах в двадцати.
