Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Ты же вылитый, Йозеф Швейк из 91-го полка, – сказал я с жалостью и умилением, – скажи честно, ты взятку дал, чтобы тебя в «Вагнер» взяли? Как у тебя с гранатометом дела? Как с БК к нему? – пытался я вытащить его из его мирка, в котором он прятался от реальности.

Я понимал, что на нем огромная ответственность как на гранатометчике, и он ее не тащит. Поменять его было нельзя, да и не на кого. Он хотя бы стрелял из него, в отличии от остальных. Я очень хотел его слить после случая на полигоне.

«Балласт», – подумал я, глядя на него, и вспомнил, что у меня просили найти старшину – завхоза, который будет сидеть на каком-то складе.

– Грязныш, есть маза проебаться. У меня есть такое ощущение, что ты не хочешь воевать, и тебе просто стыдно или страшно сказать про это.

Его глаза широко открылись, и я уже было обрадовался, что он схватится за свой шанс.

– Да не, «Констебль». Я с вами, – грустным голосом ответил он.

– Ок. Давай ты день подумаешь и решишь.

– Не.

Я не буду думать. Я все решил. Я с вами.

– Принял, – обреченно сказал я и пошел к лестнице, которая вела из могилы подвала к свету.

Когда я поднимался по лестнице, то обернулся и увидел, что «Грязныш» вновь полез в свой мешок.

«Хозяин»

В этот момент неожиданно заговорила станция, которая висела у меня на бронике, и командир отряда – «Хозяин» – вызвал «Крапиву» и нас, пятерых комодов, в штаб."

"Мы собирались и прибыли на аудиенцию. «Хозяин» встретил нас тепло. Он был крепким и коренастым, как все командиры в «Вагнере», и полностью соответствовал своему позывному.

Он вел себя как настоящий русский барин: спокойно и вальяжно, но с большим уважением к нам. Волосы были по-армейски коротко острижены, а на поясе висела кобура с пистолетом. Он радушно рассадил нас вокруг стола с картой и стал угощать чаем с вареньем.

– Ну что я вам, мужчины, могу сказать? Война тяжелая. Врать не буду. Мы впервые с таким столкнулись. Но я уверен, что мы справимся, – спокойно сказал он.

– Кто-нибудь есть с боевым опытом?

Я выждал пару секунд и, увидев, что никто не говорит, сказал:

– Я. Есть опыт боевых действий в Чечне.

– В какие годы ты там был?

– Двухтысячный – две тысячи первый.

– Да, тогда еще были, более-менее замесы. Потом уже не то пальто было. Я сам там был контрабасом, – усмехнулся он, – а после еще в Сирии. Хорошие были времена… – вспоминая что-то свое, опять заулыбался он. – Так вот.