Name: Шестикрылый Серафим
Author: Александра Маринина

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он же на прекурсорах сидит, то есть на том, без чего ни героин из мака не сделаешь, ни еще многого другого полезного для нашего дела. Так что пусть каналы запасает. Не пройдет и года, как ни ацетона, ни растворителя в магазинах не найдешь, а это все его товар. Пусть готовится, а не пьет по кабинетам Бог знает с кем.

Май 1987 г., г. Москва

— …Что ты мне здесь говоришь! Ведь положение архисложное! Мы тут, понимаешь, говорим об ускорении, о том, что обратного пути нет, о том, что жить будем хорошо, а с этой твоей антиалкогольной кампанией казна потеряла десятки миллиардов рублей.

Токсикоманы появились! Проститутки! Куда катимся?

— Вы уж извините меня, в этих стенах как-то не принято упоминать Святое писание, но там как раз говорится о том, что никакой слуга не может служить двум господам. Вы сказали мне, что вам нужны деньги. И вы их получили. Так при чем здесь казна? Я же их не печатаю. Вы-то как раз и получили то, что недополучило государство. Так что по этому вопросу ваших претензий принять не могу.

— Но можно теперь как-то поправить положение?

— Страна — не ходики.

Остановить маятник, подмотать гирьку и перевести назад стрелки нельзя. Социальные эксперименты — вещь необратимая. Я-то еще, может быть, в восемьдесят пятый год и вернусь, а вам, простите заранее, для этого придется по меньшей мере повеситься. Поэтому я думаю, что не стоит оглядываться назад. Мы достаточно много лет знакомы, чтобы говорить друг с другом откровенно и без демагогии.

— Ты, однако, осмелел! Да настолько, что на мой вопрос до конца не ответил.

— Это по поводу токсикоманов и проституток? Так не надо же валить все в одну кучу. За проституток скажите «спасибо» журналистам, это они разрекламировали древнейшую из профессий. Видите ли, сто долларов за пятнадцать минут! После этих статей от пионерок до пенсионерок все бросились на панель. А вот токсикоманы — это, конечно, наши издержки. Наркотики дороги, а дешевого портвейна, того самого, который раньше сопровождал переход от детской глупости к юношеской придурковатости, купить невозможно.

Вот и собирается наша молодежь по чердакам и подвалам, и балдеет от клея «Момент» и паркетного лака.

— Может быть, запретить их выпуск?

— А бензин тоже, запретить? Его ведь тоже и пьют, и нюхают.

— Не может быть! Это же такая гадость!

— Мы с вами, кажется, договорились: давайте без демагогии. Что значит «не может быть! гадость!»? Вы что, пробовали? Уверяю вас, ничуть не хуже, чем то, что дают в общепите. Наши люди ко всему привыкли.