Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Петровский, а еще лучше — выйди и не мешай работать остальным. У нас нет времени утирать твои сопли.

Курбатов встал напротив Дениса, достал руки из карманов. Казалось, еще секунда — и он вытолкнет его за дверь. Но Денис даже глазом не моргнул.

— Я выйду отсюда лишь когда закончу, — сказал Петровский. — Здесь сидят люди, которых я считал своими если не друзьями, то хотя бы хорошими знакомыми. Меня обвинили перед ними, я должен…

— Упаси Боже, — удивился Степанцов. — Что за дикость, Петровский? Кто вас обвинял? Мы все работаем на одно большое дело, какие тут могут быть обвинения?

— Могут.

Потому что не все. И не на одно… Меня предупреждали, что кое-кто из проходящих по делу Берсенева — Старыгина находится под покровительством крупного чина в прокуратуре…

— Что-о?..

Степанцов быстро взял себя в руки. Посмотрел на часы, взял ручку и записал что-то на настольном календаре.

— Я полагаю, вы закончили, Петровский, — сказал он будничным тоном. — И сейчас можете идти. У нас масса нерешенных дел.

Татьяна Леонардовна, — прокурор повернулся к Лопатко, — что у вас слышно по Пешнеру?

Прежде чем выйти, Денис еще раз оглянулся, попытался поймать Танины глаза. Она курила третью по счету сигарету и, разговаривая со Степанцовым, смотрела на заснеженные тополя за окном.

Глава третья

ПРАВО НА САМООБОРОНУ

— Ты как в воду опущенный. Что-нибудь случилось?

— Много работы. Только и всего.

Это правда. В «Елочке» несколько человек прокололись. Когда в документах обнаружились нарушения, подставные фигуры не захотели отвечать и дали показания на Байдака.

Очень аккуратно: дескать, Дмитрий Павлович в курсе всех дел, в основном он руководил, они только выполняли указания… И пошла раскрутка. Слово там, фраза там, подпись там… Разбросанные по разным местам, они ни о чем не говорят, но собранные вместе говорят о многом. В университете Дениса учили, что косвенные доказательства не изобличают виновного так наглядно, как прямые, но если они замыкаются в кольцо, то выскочить из него куда труднее, чем при прямых показаниях очевидцев.

Теперь он убедился, что это действительно так. Дмитрий Павлович уже обложен со всех сторон. Осталось добавить два-три штриха…

Прачечная «Эстер-Люкс» на Московской, куда мать с огромным трудом взяла годовой абонемент, — это всего лишь просторный подвал с влажным тропическим климатом, пятнадцатью металлическими утробами-барабанами и вечной очередью. Место, где лучше всего думается о тщете всего сущего.