Мало ли кто и что может наболтать! И вообще — это не дело гражданских властей, разбираться должна военная прокуратура…
В четвертый кабинет Агеев зашел уверенно, пребывая в своих прежних, восстановившихся размерах, и свысока посмотрел на сидящего за столом клерка в аккуратном костюмчике и отглаженном галстуке. С залысинами, выпуклыми желтыми глазами и хищными манерами — он был похож на хорька. Опасного хорька. Но сразу Агеев не смог оценить степень его опасности.
Курбатов очень быстро сбил с майора спесь.
Он начал с того, что зачитал заявление гражданки Тимощенко, которая сообщила, что сотрудник Управления ФСБ Агеев, злоупотребляя служебным положением, склонил ее к сожительству, обещая взамен посодействовать в получении квартиры, но обещания не выполнил, хотя на протяжении нескольких лет она оказывала ему разнообразные сексуальные услуги на тайной квартире по адресу: улица Кавказская, 22. Для придания видимости законности их встречам наедине Агеев оформил ее негласным информатором, но ни одно из многочисленных переданных ею сообщений о преступной и антигосударственной деятельности сотрудников пельменной и других лиц реализовано не было, и все перечисленные лица продолжают противоправную деятельность до настоящего времени.
Агеева прошиб холодный пот. Эта идиотка с висячими сиськами ничего такого рассказать не могла. Она могла только пожаловаться, что он драл ее и не посодействовал в получении квартиры.
Все состряпал этот хорек. Он подробно расспросил Вику, вычленил нужные моменты и написал так, что каждое лыко ложилось в строку. Выделил и аморалку, и злоупотребление служебным положением, и служебную бездеятельность, выразившуюся в непринятии мер к лицам, о которых получал оперативную информацию. Обвинение сразу утяжелилось в десять раз, по этому заявлению хоть обвинительное заключение составляй, хоть приказ на увольнение: клише готово — переписывай, и все… Майор считал себя мастером «шить дела», но понял, что сидящему за столом хорьку он и в подмастерья не годится.
— Все это вымысел женщины с нездоровой психикой, — он попытался сохранить хорошую мину при проигрышной игре. — К тому же, поскольку я являюсь военнослужащим, да и речь идет о сугубо специфических, не подлежащих обсуждению в гражданских инстанциях делах, проверка сообщения относится к компетенции военной прокуратуры…
Он блефовал.
