Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Денис терпеть не мог этот халат, мать казалась в нем раза в два старше, почти старухой.

— Ты очень жесток со мной, — сказала она. Губы ее затряслись. Лирическая увертюра закончилась.

— Не правда, — сказал Денис. — Извини, я в самом деле старался прийти как можно раньше, но так получилось.

— Где ты шлялся?

— Гулял. С девушками.

— С проститутками, — уточнила мать.

— Только не надо, ма.

— Но и на это не похоже. Ты бы приходил в помаде, духах. И расслабленным, умиротворенным. А ты всегда напряжен и задумчив. Где ты бываешь? Скажи мне наконец правду!

Денис закрылся в ванной, повесил полотенце на вешалку, погромче включил воду и закрыл сток.

Он знал, что мать стережет его за дверью, она еще только начала расходиться.

* * *— Итак… Патрик Зюскинд. Очень хорошо. Расскажите же мне о Патрике Зюскинде, Курлов.

Лидия Николаевна поставила билет на ребро и постучала им по столу. Она смотрела на Сергея так, будто у него пенис на лбу вырос. Нет, она бы скорее сказала:

«фаллос», с долгим протяжным ""л"" и круглым ""о"" — потому что на первом курсе Лидия Николаевна преподавала у них историю античной литературы, это ее конек.

Сафо, Анакреон, Аристофан, лиры, кифары, тенистые рощи Лесбоса.

— Зюскинд Патрик, — медленно произнес Сергей, — родился в бедной еврейской семье. Он написал «Контрабас».

Разбитые губы болели, каждое слово давалось с трудом. По разработанной Агеевым легенде он героически вступил в схватку с грабителями. Имелась и соответствующая справка.

— Прекрасно, Курлов. В бедной, как вы говорите, еврейской семье…

Продолжайте…

Лидия Николаевна любила истоптать безответного «простого» студента, но избегала ссориться с «детьми» — себе дороже.

А Курлов явно не относился к «простым». Ему удалось поспать пять часов, но сон облегчения не принес. Хотелось холодного пива и пенталгина.

В билете было написано: «Творчество П. Зюскинда». О том, что его звали Патриком, Сергей узнал только что от самой Лидии Николаевны. Про «Контрабас» он слышал краем уха, его немцы ставили в университетском театрестудии, там играл полный рыжий хлопец, за спектакль он выпивал упаковку баночного пива — так по сценарию было.

Все. Ничего больше про Зюскинда Сергей не знал и знать не хотел. Разве что только…

— Зюскинд очень любил пиво, — сказал Сергей.

И в упор посмотрел на Лидию Николаевну — впервые за это утро. Лидия Николаевна снова хотела что-то съязвить, но слова застряли у нее в горле. Левый глаз Курлова был красным, как редис, он почти скрывался под опухшим веком.