Парикмахерская, где раз в два месяца Ниночка делает стрижку и укладку, а раз в месяц обязательный маникюр.
Но и это не главное – главное, что Таня перестанет принадлежать самой себе. Молчать, когда хочется, валяться, когда заблагорассудится, улечься спать, когда сильно устанет. Посмотреть телик, почитать, сходить в кино или на прогулку. Она перестанет быть свободным человеком. А несвобода – это самое страшное.
Но есть и другая сторона этого дела – в первую очередь сама Нина Васильевна, Ниночка. Как можно от нее отказаться? Чужих Нина боится, никому не доверяет, и это вполне объяснимо – одинокий пожилой человек, за которого некому постоять.
Ну и что уж там – квартира… Да, квартира. Единственная возможность стать москвичкой. Не лимитой, не приезжей, не деревней, не понаехавшей, а самой настоящей москвичкой.
Таня понимала: денег не то что на квартиру, на комнату не заработать. Причем никогда. Значит, выход один, и раздумывать нечего.
Только одна из коллег, парикмахер Лера, не позавидовала, скривилась: «Это же рабство, Тань.
Такая зависимость! Нет, лично я бы ни за что не согласилась. Ни за какие коврижки. Запереть себя со старухой? Со стопроцентным инвалидом? Убирать за ней? Тань, очнись! Цени свою свободу. Это ж такое счастье – ни за кого не отвечать. Вот вся моя родня ждет от меня одного – денег. И им наплевать, как я тут, что. Как кручусь, как экономлю, сколько за комнату свою убогую за Кольцевой плачу! Что ем, как сплю. Наплевать! Только и ждут переводов. Как конец месяца, начинается: «Лер, а у нас денюжки кончились!», «Лер, а у нас холодильник пустой!», «Лер, а Артемке надо сандалии купить!», «Лер, так хочется твердой колбаски!»… Да ладно бы колбаски – им всего хочется! Московских конфет, сыра, сосисок.
Апельсинов хочется, пастилы. Ну и так далее, долго перечислять. А что Лера? А ничего, вперед, по магазинам! Никуда не денешься – они твоего ребенка воспитывают! И все время об этом напоминают. И тянут, тянут. Ты, говорят, ведь на заработки поехала? Сына оставила, у тебя там Москва, асфальт, огни, центральное отопление, горячая вода и свобода, а у нас сарай с курями, поросенок, печка, на которую не напасешься, и грязь по колено.
А я тут, можно подумать, – Лера смахнула слезу, – в шоколаде. Счастливая ты, Танька. А не понимаешь! Не уходи к этой бабке, цени свободу. И молодость цени – сама знаешь: проскочит – не заметишь. И люби себя, знай себе цену».
Все так, Лера права. Даже девчонки притихли. Хорошо, когда не приходится выбирать.
