— Ваше высочество, вспомните ваши злоключения в потайных ходах дворца. Ведь искать вас ребята отправились на третий день своего пребывания во дворце, в то время как вы были в нем несколько раз и намного дольше их. Вспомните свои ощущения, когда вас нашли, что поразило вас больше всего?
Подумав, я ответил:
— Меня нашла Айвенлин, и еще тогда я заметил, что совершенно не слышу, как она двигается, да и остальных не только не услышал, но и не почувствовал даже запаха.
— Вы правы. Мои ученики способны двигаться в полной темноте, не натыкаясь на вещи, слышать и чувствовать любого человека на расстоянии, находить тайники как простые, так и магические.
Один из учителей учил их вскрывать любые замки, и Айвенлин делает это лучше, чем остальные. Наверняка вы не помните, как оказались на постоялом дворе после прогулки по потайным ходам. Вас просто обездвижили и усыпили при помощи простых прикосновений. Поверьте, этой наукой мои воспитанники тоже овладели в полной мере, и самое главное, убить каждый из них может не только любым попавшим под руку предметом, но просто голыми руками.
Я отвел вас в сторону для того, чтобы об этих умениях нашей Лин не знали посторонние, и я бы посоветовал вам не передавать наш разговор никому. Если вы заботитесь о безопасности Айвенлин, то чем меньше людей в курсе ее способностей, тем лучше для вас обоих. Могу также сообщить, что любой из четверых отправившихся в замок распознает яды лучше любого лекаря, имеет иммунитет к ним, и в особо неприятных случаях их просто несколько дней будет лихорадить.
Их также учили делать как противоядия, так и яды. Вот такая компания отправилась в замок, и я с уверенностью могу вам заявить, что даже сам не смогу им противостоять, если они захотят меня ликвидировать. Слишком много я вам сегодня наговорил.
Потрясенный его откровениями и чувствуя, как по спине поползли мурашки, я смог только спросить:
— Но зачем их обучали всему этому?"
"— Однажды при нападении наемников была смертельно ранена любимая жена герцога, Айвенлин родилась недоношенной.
Ее дед, расстроенный гибелью дочери, выставил раненого герцога с младенцем на руках, велев убираться и не появляться ему на глаза. На уговоры герцога пожалеть хоть внучку он заявил, что такие, как она, не выживают, и решения своего не изменил. Естественно, зная эту историю, герцогиня не испытывает любви к своему деду. До пяти лет она росла очень болезненным ребенком, на которого еще к тому же не раз покушались.
