— Это будет зависеть от количества и качества привезенного груза. Нам в первую очередь нужны винтовки, картечницы Гатлинга, нарезные пушки и боеприпасы. После выгрузки в оговоренном месте в бухте Гуаканаябо, вы будете заходить в порт Мансанильо и грузиться открыто. Вы будете зафрахтованы для перевозки товаров в США, но часть груза будет принадлежать вам в счет оплаты за привезенное и связанный с этим риск, — рассказал он.
В порту Мансанильо я не бывал, но в залив Гуаканаябо наведывался часто, особенно во времена флибустьерские.
Места там красивые, и удрать оттуда легко. Не думаю, что у испанцев есть сторожевые корабли, способные догнать мой пароход. Лишнего оружия и боеприпасов в США сейчас много, цены на них бросовые. Новая линия тоже не помешает. На испанский фрахтовый рынок просто так не прорвешься, там все давно уже схвачено, чужаков не пускают. К тому же, скучно мне стало на берегу. Надо было прогуляться по морям-океанам, встряхнуться.
57
Темна кубинская ночь. Зато звуков хватает.
В пока сохранившихся в приличном количестве джунглях кто-то заливисто свистит, вскрикивает высоко и пронзительно, гулко ухает, всхлипывает эротично, грозно трещит так, словно ломает кому-то кости (или правда ломает?!), уморительно всхрапывает. Сквозь какофонию этих звуков, доносящихся с берега, не сразу прорывается всплески весел. Они становятся всё громче — и вот в свете масляного фонаря, висящего за правым бортом, обращенным в сторону открытого моря, рядом со штормтрапом и метрах в двух от воды, чтобы не видно было с берега, появляется темная черная лодка с восемью гребцами, рулевым и закутанным в темный плащ пассажиром в широкополой темной шляпе, сидящим на носовой банке.
Лодка ударяется гулко о железный борт парохода, скользит вдоль него. Один из гребцов хватается за нижнюю балясину штормтрапа, гася инерцию лодки, еще двое встают и закидывают на борт по швартовому кончику. Мои матросы ловят кончики и накладывают на «утки». Со сравнительно продолжительными паузами, как бывает, когда поднимается неумелый человек, балясины стучат о борт судна.
Над планширем появляется голова в шляпе. По широким черным усам, закрывающим рот, узнаю Максимо Гомеса.
— Доброй ночи, синьор полковник! — приветствую его.
— Надеюсь, она будет доброй! — весело отвечает Максимо Гомес.
Мы идем в мою каюту, освещенную ярко, но с плотно зашторенными иллюминаторами, где стюард уже накрыл на стол вино и легкие закуски.
