Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вообще-то я этим делом не занимаюсь, но ради вас, батюшка, постараюсь вам помочь! Зина, иди сюда!

Из соседней комнаты вышла его супруга и смущенно поздоровалась со мной. Ее муж обратился ко мне:

— Батюшка, мы вас так редко видим, а хочется узнать как можно больше о нашей православной вере. Разрешите, мы будем задавать вопросы, когда я буду сверлить зуб, а вы можете моргать глазами, если «да», и просто закрывайте их, если «нет».

— Хорошо, — ответил я, ужасаясь предстоящей процедуре.

Зина села за это устройство и завертела деревянную ручку на колесе.

Оно со скрипом и грохотом начало вращаться. Бывший помощник стоматолога решительно принялся сверлить мой зуб. Сверло ходило ходуном и било по больному зубу. Похоже, зуб не очень поддавался старому затупленному сверлу.

— Не желаете немного самогона для храбрости, батюшка? — сочувственно обратился ко мне «стоматолог». — Очень уж крепкий у вас зуб…

Я отрицательно закрыл глаза.

— Моя сестра, батюшка, была с вами на Решевей, когда парализованная Мария выздоровела.

Мы вас после этого очень полюбили. Вообще-то нас называют «катакомбниками», наша Церковь находится за границей. К нам на службу не хотите прийти?

Я снова закрыл глаза.

— Понятно. А если мы вас попросим молиться за нашего сына, который сейчас в армии, вы будете молиться?

Я утвердительно моргнул.

— Нам говорят, что ваша Московская Патриархия исполняет все указания КГБ, это правда?

Я закрыл глаза, стараясь выражением лица показать, что это не совсем так.

— Ясно.

А в вашей Церкви сейчас есть хоть один святой?

Я моргнул несколько раз.

Скосив глаза на супругу «стоматолога», которая без остановки крутила большое колесо, я увидел, что она вся взмокла. Мой доктор, заметив, что его жена устала, сказал ей:

— Хватит, Зина. Теперь осталось батюшке пломбу поставить…

Зина, покраснев, сказала:

— Батюшка, если у вас есть духовные книги на Решевей, передайте нам что-нибудь почитать…

— Конечно, передам! — наконец с облегчением смог сказать я после обработки больного зуба.

Если бы не горячая молитва в сердце, которая уменьшала боль при сверлении зуба этим чудовищным устройством, я бы, наверное, не выдержал этой процедуры.

С новой пломбой в зубе я шел под ночным звездным небом к дому Василия Николаевича, нагруженный сырами от «катакомбников». На душе, несмотря на перенесенные мучения, было так хорошо, что Иисусова молитва изливалась из сердца сама собой в благодарственном безмолвном молитвословии Богу.