Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Из всех времен года весна оказывала на меня неодолимое животворящее воздействие. Как я ждал прихода тепла! Еще в феврале я ставил в стакан с водой тоненькую веточку вербы и с трепетом следил, как незаметно совершается чудо преображения со спящими почками, рождающими трогательную нежно-зеленую завязь. Милое весеннее солнышко поднималось все выше, а на душе становилось светлее и радостнее. Слыша разговоры взрослых о церковных праздниках, я спрашивал:

— Мама, что такое Сретение?

— Зима с весной встречаются, сынок… — отвечала она с улыбкой.

Зачем родители скрывали от меня значение религиозных праздников? Со временем мне стало ясно, что люди, привязанные к миру, страшатся позволить какой-либо душе отделиться от них, тем самым выявляя всю тщету их земных надежд и упований."

"В этот период в моей душе появились две сокровенные тайны, о которых я никому не хотел говорить: странные тревожащие сердце ощущения от общения с девочками и загадочная увлекательная тайна творчества.

Мне захотелось стать поэтом и даже само слово «поэт» кружило мне голову. К сожалению, к этому творческому порыву примешалось ревнивое чувство первенства, которое портило душу и делало ее безвольной пленницей пустого сочинительства. Тогда мне было еще невдомек, что ничтожные стихотворные безделки и страсть к состязанию надолго уводят душу в томительные мытарства по пустыням тщеславия. Попавшись в соблазн сочинительства, мне предстояло многие годы брести по пескам и пустыням эгоизма и тщеславия, чтобы на личном опыте постичь химеры, созданные греховным умом и испорченными помыслами.

Все вместе это называлось трудной порой «переходного возраста» или болезненным взрослением души, познающей убийственность собственной гордости и эгоизма.

То, чему мы можем учиться свободно и с пользой для души, без опасения потеряться в дебрях гордыни и страстей — это искренняя и чистая любовь к Богу, всякое иное приобретение знаний есть лишь порча ума и сердца.

Страшно затеряться в юности среди лже-богов и идолов мирской жизни, которым поклоняется мир, и не заметить кроткого и любвеобильного Христа. Прекрасное занятие для человека — свидетельствовать о милосердии Божием, оберегающем его от недобрых путей, но самое лучшее — отдать всего себя Его милосердию и постигать, насколько это возможно, безпредельность Божественной любви.