Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Эту космическую панораму можно было рассматривать часами, но пора уже было лезть в кузов, где сидели дети геологов — молодые ребята, записанные рабочими. Среди них сидела на спальных мешках девочка, дочь старшего геолога, которая удивительно легко переносила высоту."

"К вечеру машина прибыла к границе с Афганистаном на высокогорную заставу. Рядом с заставой из земли били минеральные горячие источники, над которыми клубился пар. Поблизости от них мы разбили наш лагерь. Над одним из источников пограничники устроили баню, внутри находился бассейн с горячей водой.

В нем по очереди мылись все — от начальника до рабочих. В горячих источниках можно было сидеть даже на улице по горло в воде. Одно было трудно — вылезать из нее на холодный воздух. После чая все разошлись по палаткам. Я остался снаружи, очарованный необыкновенным закатом на самом краю Памирского высокогорья. Необычные золотисто-алые полотнища вечернего света полыхали по необъятному куполу неба. Предельная чистота и прозрачность воздуха усиливали красочность гор.

Каждая гора и каждый хребет имели свой цвет — серебристый, сиреневый, черный, зеленый, фиолетовый, и вся эта цветная палитра разноцветных горных хребтов уходила к горизонту, где возвышались поднебесные пики Каракорума и Гиндукуша.

От чистого и разреженного воздуха все внутри — в душе, уме и сердце постепенно успокаивалось и обретало невыразимый покой. Помыслы перестали тревожить сердце и оно само устремилось к молитве и благодарности Творцу за потрясающую красоту мира, в котором мы находились, и за которую можно, наверное, непрестанно славить Бога.

Даже в палатке я долго не мог заснуть, боясь утратить это молитвенное чувство благодарности и восхищения творением Бога.

Несколько дней прошли в совместных маршрутах с начальником экспедиции, кандидатом наук. Он до того стал близок мне, что казался старым знакомым или добрым искренним другом. Этот удивительный человек прямо сказал мне, что давно заметил, что я верующий, но из деликатности не хотел говорить об этом.

Он признался, что всегда носил в себе эту невысказанную жажду веры, но, связанный работой, не сумел сблизиться с Церковью. Горы, как он считал, заменили ему Церковь. О них он тосковал всю зиму и уезжал в летние геологические маршруты с чувством отречения от городской суеты. У многих геологов и альпинистов, как я потом узнал, есть это стремление бежать из суеты и многочисленных забот, чтобы остаться наедине с самим собой и чистой природой.