Принцесса, подонки и город тысячи ветров читать онлайн

– Тогда почему переживаешь за него? Если боишься, что по его приказу и за тобой придут?

– Потому что он дорог тебе, – отрезала я. – А мне – ты, Коста. Приехали.

О том, что Коста станет очередной разыгранной картой в случае, если Эрланна решат сегодня не убивать, я говорить не стала. Надеюсь, он сможет убедить Эрланна убраться из этого города ко всем хевлам. Кристару будет достаточно увидеть его, чтобы понять, кем он рискует.

Коста беспрепятственно провёл меня в архивы.

– На выходе метка не нужна. Здесь всё по отделам: справа следственный и магнадзор.

– Разберусь. Спасибо, Коста. Найди своего брата. И чтобы к утру духу его в Дансвике больше не было.

Коста проводил меня долгим непонятным взглядом. Чуть дёрнул ноздрями, принюхиваясь. Но кивнул и вышел, оставив меня наедине с рядами стеллажей. Я незамедлительно чихнула от многолетней пыли, пропитавшей воздух.

"Сначала я рванула к картотеке всех магов Дансвика в секции магнадзора. Та была поделена по видам магии. Теневики, земля… воздух! Но на букву «О» никого не было. Я выудила соседние карточки «Найзмир» и «Петерс», отыскала по кодовым обозначениям нужный стеллаж с досье, но и там между «Н» и «П» Орканов не оказалось. На всякий случай я пробежалась по соседним стеллажам с другими стихиями. Остенвельсы, это водники… Орвенты, огры, Олли-Свантсоны…

В секции следственного я досконально изучила полку «Д18-26»: весь двадцать шестой год от начала правления нынешнего короля Дитрикса Восемнадцатого.

В подшивках городских газет за тот же период, пусть здесь хранились только криминальная хроника, я тоже ничего не обнаружила.

Семьи Оркан с её двухсотлетней историей просто не существовало документально. Ни громкого дела с изменой, ни казней, ни пожара на Кирстегат – ничего этого не было на бумаге.

Что ж. Значит, и Фьельбрис Оркан не существует. Это хорошая новость. Ни Эрланн, ни та же Алоиза Арвен не смогут шантажировать меня моим происхождением. По бумагам меня нет. Я нервно расхохоталась. Меня не существует вот уже восемь лет. Нет документов – нет доказательств. А людская память – дело такое… Быстропроходящее.