Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Движение длинных ног с широко разведенными бедрами на кровати привлекает внимание.

Наношу удар прямо по клитору и слышу оглушительный крик.

– Пять, – крик обрывается и переходит в плачь.

Наблюдаю, как по телу проходит судорога и отмечаю, что моя нижняя кончила.

Подхожу к девушке и концом плети прикасаюсь к щеке, заставляя повернуть голову в мою сторону.

– Посмотри на меня.

Подчиняется и вскидывает затравленный взгляд, в котором читаю остатки утихающего наслаждения.

– Ты будешь наказана. Не досчитала. Кончила без разрешения.

Сжимается вся, дрожит от страха и вызывает безудержное желание нанизывать это трепещущие тело на член, рвать, подчинять.

– Простите, господин… – слезы текут по вискам и пропадают в волосах, – это случайность…

Глупая. Мышка.

Страх ощущается пряной сладостью, и я наконец решаю дать волю своему телу. Контроль для верхнего все. Выдержка и умение терпеть.

Преодолевать боль. Свою и чужую – тот коктейль, который дает мне желаемое удовольствие.

– Думаю, я знаю, как именно накажу свою сабу за проступок.

Избавляюсь от мягкой шелковой сорочки, отбрасываю в сторону. Внимательно смотрю на игрушку, распятую на кровати добычу.

Наблюдает за мной и облизывает губы, застывшим взглядом изучая рельеф мышц.

Мне нравится аромат ее похоти и страха. Заводит испуг в глазах и хочется выпустить зверя, метить нежную кожу и кусать, оставляя засосы и следы страсти.

Ухмыляюсь.

Я люблю, когда моя жертва получает удовольствие, когда страх и вожделение переплетаются и ненависть бьет через край.

Презрение к себе за то, что становится у ног господина и по приказу вылизывает все, что можно, кончая от удовольствия.

Вибрация в кармане отвлекает. Забыл выложить верту перед сессией. Морщусь и все-таки достаю телефон.

Ты смотри-ка, кто звонит…

Выдыхаю. Прикрываю на миг глаза и позволяю проявиться слюнявому придурку.

Играю роль. Надеваю маску.

– Маша… позвонила… а я ждал, как ты, сладенькая? – голос отдает приторностью.

– Даня, Данечка, я…

Шепот на грани истерики бьет по нервам. Не терплю этого. Обрубаю мягко.

– Тшшш, все хорошо, сладенькая, почему в голосе тревога?

– Я не знаю, просто… все как-то очень угнетает.