Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Моя смерть не была внезапной, я знал, что сердце рано или поздно остановится, в такие моменты начинаешь думать и беспокоиться только об одном – важнейшем в жизни. Знаю, о чем ты думаешь. Считаешь, что я беспокоился о компании. Так вот, это не так. Мой самый большой страх – это оставить свою единственную дочь ни с чем. Я знаю, как обстоят дела с твоим фондом, в лучшем случае денег тебе хватит на месяц, и когда они кончатся, ты вернешься. В тебе мое упрямство и безрассудная гордость, ты не станешь просить помощи ни у кого, кроме семьи.

А твоя единственная семья это я.

У нас с Фостером был уговор, и если я не ошибся в нем, ты уже знаешь все детали. Жизнь – жестокая штука, я должен был научить тебя стольким вещам, но не смог. Я провалил единственную важную задачу в своей жизни – не смог стать хорошим отцом. И теперь тебе придется самой учиться жить. Джефри тот мужчина, который поможет тебе абсолютно бескорыстно."

"Я составил завещание, которое тебе не понравится, ты будешь ненавидеть меня, но не останешься одна, без цента в кармане.

Он не допустит этого, потому что любит тебя так, как не сможет любить ни один другой мужчина. Он обо всем позаботится.

Я люблю тебя, детка, и горжусь тобой,

Твой папа.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и опустила зажатое в руках письмо. Отец попросил Гаррета передать его мне после свадьбы, будто заранее знал, что свадьба состоится.

А как иначе? Он даже не предполагал, что я откажусь от наследства.

Я перечитывала его уже в десятый раз за прошедшие дни. Эти строчки звучали в моей голове его голосом. Я чувствовала запах его выглаженной рубашки и сигар, запах кожи и дерева в его кабинете и запах книг. От этого письма веяло жизнью, а не смертью.

Я оглядела то, что когда-то было моей конюшней. Четвертый день разбирали завалы, Джефри позаботился об этом. Лошадей отловили еще ночью после пожара и на время поместили в частный конный центр, пока мы оба сидели в приемном отделении «Солт-Лейк Дженерал», он и об этом позаботился.

– Есть хоть что-то, о чем ты не в состоянии позаботиться? – спросила я, чувствуя, как его руки оборачиваются вокруг моей талии, а крепкая грудь прижимается к моей спине.

– Глобальное потепление.

Я невесело усмехнулась.

– Ну вот, а папа говорит, что ты обо всем позаботишься.

Низкий бархатный смех, раздавшийся за моей спиной, спровоцировал появление на моей коже мурашек.