Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Так и было, любимая, – сказал я, и Марго меня не поправила, после чего я продолжил: – Не хочу вдаваться в подробности, но у нее были связи, чтобы шантажировать меня сыном, поэтому я и взял ее главой своей предвыборной кампании. Политиком я никогда быть не хотел, но тебе всего этого не говорил, хотел сначала решить проблемы с ней. Дальше ты сама помнишь, что случилось. В конце концов, мне удалось лишить ее опекунства и забрать сына к себе. Ей запрещено теперь к нему приближаться по закону.

Вспомнил в этот момент, как узнал о сыне впервые.

Конечно, сначала я его не любил, всем моим миром была Марго, и я боялся, что если она узнает о нем, превратно всё поймет и откажется от меня.

Я всегда знал, что в наших отношениях с ней я был тем, кто любил партнера сильнее. И часто сомневался, любила ли меня Марго достаточно, чтобы выдержать проблемы, которые возникли по моей вине. Именно поэтому я и не говорил ей о Сереже.

В то же время я и сам не представлял, как буду относиться к этому ребенку от нелюбимой женщины.

Но сейчас, спустя три года, понял, как сильно заблуждался. Ведь эти годы я воспитывал его один и успел к нему прикипеть. Любил его и гордился им. И не понимал, как мог сомневаться в том, ввести его в свою семью или нет.

Глядя на бывшую жену, сердце наполнилось сожалением, что в прошлом я засомневался и не попробовал начать с правды. Может, всё бы сложилось совсем иначе.

– Ник, – протянула Марго, и на ее глазах появились слезы, которые она тут же стерла, не желая реветь. – Я думала, что ты хотел уйти к Еве, поэтому ничего не сказал мне о сыне.

Зачем ты скрывал его от меня?

– Сначала я не знал о нем, а как узнал, не хотел тебе говорить. Сомневался, что ты… сможешь принять его…

Не хотел признаваться, мне было стыдно, но я не желал больше тайн между нами, поэтому полностью открылся.

– Ох, Ник, ты что… Я бы никогда не отказалась… Ты же знаешь, как сильно я хотела ребенка… Я бы приняла его, как родного…

Марго едва сдерживала рыдания, шмыгала носом, но явно не хотела плакать.

– Прости меня, – снова сказал я и погладил ее по здоровой щеке.

– Потом столько времени прошло, что я решил, что лучше я разберусь сначала с Евой, а уже потом всё тебе расскажу. Но не успел…

Тогда идея повременить казалась единственно возможной, а сейчас я понимал, какую роковую ошибку совершил. Я сожалел о прошлом, но что толку, если его нельзя было изменить.

– Господи, я не должна была верить ей, – произнесла с горечью Марго и опустила голову.

Какое-то время мы оба молчали.