Второе признание тоже содержало массу несообразностей, но звучало все-таки правдоподобнее, чем первое Снова все было повторено Скотланд-Ярду. Той же ночью сержант Корфилд из полицейского участка Ноттинг Хил-ла явился вместе с констеблем к матери Ивенса.
– Мой сын обладает безудержной фантазией, – сказала она, – он лжет как дышит.
Прошли сутки после второго допроса, и Ивенса опять вызвали к следователю. Тот спросил:
– Вы помогали мистеру Кристи нести труп?
– Это было так, – начал Ивенс несколько измененную версию своего показания.
– Мистер Кристи сказал мне, чтобы я сидел на кухне. Там я услышал, что он тяжело пыхтит на лестнице. Я вышел и увидел, что труп лежит на ступеньках. «Мне не справиться, возьмите ее за ноги», – сказал мистер Кристи. Я помог, и мы положили ее на кухне мистера Китченера. Там я видел ее в последний раз."
"Между тем в Лондоне тоже продолжалось дознание. Оперативная группа из участка Ноттинг Хилла 1 декабря обыскала дом номер 10 на Риллингтон плейс, чтобы найти следы преступления.
Однако сыщики отнеслись к делу халатно и провели обыск поверхностно. Они только заглянули в комнаты и в сад. Они не заметили человеческой берцовой кости, которая подпирала покосившуюся изгородь. Не было придано никакого значения тому, что в квартире Ивенса лежали заметки и статьи об убийствах, вырезанные из разных газет именно за те дни, когда он находился в квартире один. При этом арестованный на допросах утверждал, что он не умеет читать.
Сыщики не зашли на кухню-прачечную, между тем в мусорное ведро им следовало бы заглянуть.
Они увидели бы нечто невообразимое – в ведре лежал человеческий череп. Через несколько дней играющие дети нашли этот череп на пустыре, совсем близко от дома номер 10. Они принесли находку в полицейский участок Ноттинг Хилла. Оттуда череп отправили на экспертизу в лабораторию на набережной королевы Виктории. Скотланд-Ярд не увидел связи между черепом с пустыря и трагическими событиями на Риллингтон плейс. В судебно-медицинском заключении говорилось, что череп принадлежал тридцатитрехлетней женщине, страдавшей полипами.
Следователь высказал мнение, что на пустыре когда-то во время бомбежки погибла женщина, и распорядился уничтожить находку. Очевидные просчеты запутали истинную картину событий и привели к самой чудовищной ошибке правосудия в послевоенное время.
Он боялся инспектора
Вечером 1 декабря много людей в Лондоне были на ногах, участвуя так или иначе в следствии по делу Ивенса.
