— В феврале, — перебил меня Емельян, и на всякий случай уточнил, — через месяц.
Пока я размышляла над его предложением, не отрывая взгляда от кольца, Емельян встал, вынул из пакета бутылку и два фужера.
— Вот, — присел он рядом со мной, — Почти тройной праздник, как и задумывалось изначально.
Рассмеялась, глядя на безалкогольное шампанское в его руках.
— Решил не рисковать? — смеялась я, — Боишься, что утром у какой-нибудь медсестрички очнешься?
— Нет, — серьезно ответил Сургут, — Во-первых, шампанское меня, скорее всего, не возьмет.
А во-вторых, боюсь не сдержаться, а врачи тебе запретили нагрузки.
Взгляд Емельяна скользнул по моему телу, лежавшему под одеялом. Вмиг стало жарко.
— Пока запретили, — хрипло пробормотал Сургут.
От его 'пока' по спине побежали мурашки. Обещание в его взгляде будоражило, и захотелось быстрее уже выписаться из этого чертового госпиталя."
"Весь день, до самого позднего вечера, мы с Емельяном принимали поздравления от друзей и знакомых.
Семейство Элистратовых прибыло в полном составе, были организованы маленькие посиделки, насколько позволяло место и руководство госпиталя. В общем, этот мой день рождения оказался самым незабываемым. Во-первых, много изменений произошло в моей жизни, во-вторых, это первый наш с Емельяном совместный праздник, и как я надеялась, не последний. Сургут обосновался рядом со мной, обнимая и не выпуская моей ладони из своей руки. В каждом его прикосновении и взгляде чувствовала нежность и любовь.
Вот только нотки грусти все никак не исчезали, нависая и давя, угнетая и не позволяя расслабиться. Я устала. Устала понимать, что не могу ничего поделать, не могу убедить Сургута, что не его вина в том, что я нахожусь в больнице. Вернее, его вина только косвенная. Он ведь велел мне ложиться тогда на пол, а я все сделала по-своему, боясь за его жизнь. И сейчас я просто не знала что мне делать, как поступить, чтобы все исправить. Слова не помогали, а предпринять что-то кардинальное я пока не могла.
На миг отвернувшись от любимого, посмотрела на друзей. Юра разливал шампанское по стаканчикам, Агафья сидела в кресле, Захар что-то изучал в тумбочке, скорее всего, инспектировал ее в поисках сладкого, Велизар стоял около жены, а Марго решила произнести тост. Повернулась к Емельяну, он слушал Марго, вот только взгляд задумчивый, рассеянный какой-то. До чертиков захотелось его встряхнуть, растормошить, но не знала как.
