Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вместе мы будем сильнее; порознь нас легче перебить – как русским, так и нацистам. Нам нужно разыскать Валентино, а также получить доступ к его архивам. Ну и биологические материалы – тут уж кому больше повезет.

Нешер подумал:

– Я ценю вашу инициативу, Фридрих. Вы понимаете, что сам я не вправе принимать такого рода решения. Это не мой уровень.

Цефу передернуло. Она хорошо помнила, как с ней обошлись, и ей претила мысль о союзничестве с этими мерзавцами. Ответный и несоразмерный урон, нанесенный германцам, ее не смущал.

Но она была дисциплинированным сотрудником и промолчала.

Нешер прошелся по комнате, развернулся на пятках, впился взглядом в лицо фон Кирстова.

– Свяжитесь с вашими людьми и выясните, что происходит с русскими.

– С удовольствием. Надеюсь, что ваши снайперы не побили аппаратуру...

Фридрих вызвал на связь Герхарда Миллера и получил мгновенный ответ: «Обеспокоен вашим молчанием, поставил в известность Центр. Русские нейтрализованы, документация у нас.

Среди наших потерь нет, у противной стороны – один человек. Жду дальнейших указаний».

– Они ликвидировали кого-то из русских, – сообщил фон Кирстов окружающим.

– Ну все, – это вдруг прорезался голос у одного из его бойцов, до сих пор не вмешивавшихся в разговор.

На него никто не обратил внимания.

– Продолжайте наблюдение и ничего не предпринимайте, – распорядился командир и дословно пересказал Нешеру сообщение Миллера.

Это решило дело.

"– Я все равно проконсультируюсь с руководством, – пообещал Код-код. – Но готов с вами согласиться: худой мир лучше доброй ссоры. Давайте объединим усилия. Так, пожалуй, будет лучше для всех.

– И хуже для некоторых, – кивнул фон Кирстов.

Глава тридцать вторая

ЗА ДОБЛЕСТНУЮ СЛУЖБУ

Полковник Веретенников, временно назначенный исполняющим обязанности генерала-самострела, мрачно слушал доклад Маэстро. Неудовольствие его неуклонно росло. Веретенников сознавал, что история слишком темная; он не был уверен, что его самого используют какие-то злые силы, но догадывался, что руководство решило сделать его крайним, козлом отпущения, повесить на него всех собак.

Как только дело завершится – так или иначе, разницы нет, – его отстранят. Отстранят либо с благодарностью, что вряд ли, поскольку для этого он должен быть назначен руководителем более высокого ранга, либо выгонят с треском – за чужие грехи.