Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я понимала, моя борьба с ним почти не имеет шансов, но в этот момент в голове раздался собственный голос: «Я могу быть на двадцать сантиметров ниже, но это не помешает мне победить». А потом все случилось словно в замедленной сьемке.

Он протянул руку, меня схватить, но вместо того, чтобы отбиваться, я сжала пальцы и влепила кулаком в его горло.

Пашка схватил воздух, согнувшись, и тогда я со всей силы ударила по переносице.

Рука вспыхнула как в огне. Из Пашкиного носа хлынуло так много крови, что я сама закричала, испугавшись даже больше, че он сам.

Оттолкнула его и побежала вниз по лестнице, не оборачиваясь, потому что знала, он кинется следом. Умом понимала, нужно звать на помощь, вопить во всю мощь легких, но от сковавшего страха из горла не вырывался даже хрип.

Внизу мигал спасительный свет открытой двери, но вдруг я почувствовала резкую боль. А потом он повалил меня на пол.

Глава 63 - Ломка

СЕВЕР

Абстинентный синдром.

Именно так называется на языке медиков самое страшное для наркомана слово.

Ломка.

Сильнейшая боль, пронизывающая тело, избавиться от которой можно только двумя способами: принять новую дозу либо навсегда отказаться от наркотиков, что в тот момент ощущается невыполнимым настолько, как до луны долететь. Большинство людей никогда не узнают, каково это. И я не знал. До момента, пока не увидел своими глазами.

Мой брат был наркоманом.

Он умер рано утром. Я даже не сразу понял, что произошло.

Говорят, люди чувствуют, когда должно произойти что-то плохое.

Нарастающее чувство тревоги внутри, как назойливый сигнал будильника, что никак не выключить. Но я ничего не ощущал.

Проснулся, кое как доковылял до ванной, опираясь на костыли, зачесал еще короткие волосы назад. Бросил взгляд на часы и, не услышав знакомого шума за дверью напротив, подумал с раздражением: «он снова проспал», и прежде чем успел закончить мысль, моя рука оказалась на дверной ручке.

— Вставай, девять уже, — крикнул я. Брат даже не пошевелился. — Поднимайся, идиот! — Но единственное, что я услышал в ответ — тишина.

Он ушел.

С момента, когда я его нашел до приезда скорой прошло всего пятнадцать минут. Мало. Но пока я сидел напротив, пустыми глазами на него глядя, оказалось достаточно, чтобы раз и навсегда во мне что-то переломилось. Образ Севера, родившийся несколько месяцев назад, в те пятнадцать минут сформировался окончательно.

В сентябре мы с Антоном вернулись в академию. Другими. И не только внешне — очки, трость.