Спалю машину вместе с Нукзаром на хрен, и никаких следов от меня на машине не останется. Я снова открыл багажник, и обшарив по новой труп, достал из внутреннего кармана куртки бумажник, выудив оттуда не считая целый пресс денег. Ему больше не понадобиться, а мне они нужнее будут. Я оторвал кусок рубашки от трупа и, смотав ее жгутом, просунул в горловину бензобака. Поболтав там как следует, чтобы ткань пропиталась бензином, я вытащил конец ткани так, чтобы он был подлинней снаружи, и был опущен в бензин внутри.
Потом, другим куском рубашки, я тщательно протер все поверхности на машине, которых касался. Огонь огнем, а лучше сотру все свои отпечатки. Нажал на прикуриватель, дождался, пока он отщелкнет, и поднес краснеющий кружок к ткани, торчащей из бензобака. Она мгновенно вспыхнула, а я, кинув прикуриватель в открытый багажник, поспешил отбежать подальше от машины. Буквально через несколько секунд раздался глухой хлопок, и вся машина занялась огнем. Я спешил уйти подальше, чтобы, если не дай бог, кто появится на пожар, меня никто тут не прихватил.
Светила полная луна, далеко позади, догорала машина вместе с Нукзаром, а я мерно и ровно бежал по грунтовке, отбивая по земле ритм кроссовками адидас, подаренными мне Мариной, после того как она сбила меня на своей машине. Через двадцать минут, я уже бежал вдоль трассы по направлению к городу. Трасса была пустая, и я спешил уйти подальше от места пожара. Если я видел свет фар, приближающийся спереди или сзади, то прятался на обочине, чтобы никто не смог связать одинокого ночного путника на дороге с горевшим вдалеке огнем.
Я добирался до города пешком около трех часов. По моему, меня на трассе никто так и не увидел. Зайдя в город, я вышел к одной из освещенных улиц и, поймав курсирующего в поиске припоздавшего пассажира частника, назвал ему адрес, находившийся в нескольких кварталах от моего дома. Дальше снова пешком. Дома я появился только к пол третьему ночи.
Открыл дверь своим ключом. Мать сидела на кухне и ждала меня. Она смотрела на меня и ничего не говорила.
— Мам, извини, так вышло — только и смог выдавить из себя я.
Мать, ни слова не говоря, с каменным лицом, вышла из кухни, и зашла в свою комнату, на прощание громко хлопнув дверью. Ладно, завтра придумаю что-нибудь правдоподобное. А теперь, мыться и спать, я весь вымотался за этот очень длинный для меня день.
