Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Мелания Тарт, вы обвиняетесь в организации нападения, причинении вреда нескольким людям путем подмешивания им в напитки запрещенных веществ и в покушении на убийство человека. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Пройдемте, — официально произнесла Клара, приблизившись.

Мелания сопротивлялась, но ее протесты слились для меня в ничего не значащие крики. Бенедикт подошел ко мне и, придерживая за локоть, помог подняться. Я смотрела то на Фарба, то на ректора.

"Мелания призналась сама — если задуматься, это был единственный способ доказать ее вину. Ей не отвертеться. Не удивлюсь, что у Спригатто где-то здесь спрятан хитроумный записывающий артефакт.

«Что ты готова сделать, чтобы наказать виновницу?» — вспомнился вопрос Бенедикта. Когда я на него отвечала, то даже не представляла, что меня ожидает. Даже сейчас я не отказывалась от своих слов, но это вовсе не означало, что мне не хотелось всыпать ректору люлей.

И плевать на его статус, мы уже перешагнули ту черту, когда он имел значение в наших отношениях.

— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — прошипела я, грозно сверкая глазами на Бенедикта.

— Обнять? — невинно предположил он, хотя его взгляд был обеспокоенным. Я ощутила щекотку целительских заклятий.

— Ага. Задушить до смерти в своих объятьях, — пошутила мрачно.

— У тебя будет еще море возможностей, — пообещал ректор.

— Уж я надеюсь.

— Извини. — Бенедикт поцеловал меня в висок.

Сдавливающая грудь злоба распустилась тонкими бесцветными лентами внутри.

— Да чего уж там, — откликнулась так, будто прощала невозвращенные пять никсов, одолженные год назад на стакан вишневого компота в академической столовой. — Но это вовсе не означает, что я не захочу отомстить. Ты у меня в долгу, и в будущем, что бы я ни натворила, обязан простить мне все, если попрошу.

Бенедикт сделал задумчивое лицо. Придерживая за руку, он вел меня к выходу.

Все присутствовавшие в помещении еще секунду назад неведомым образом испарились.

— Все, кроме измен, — наконец серьезно заявил он.

— Вы, господин ректор, сильно уж забегаете вперед, — проворчала я ради порядка.

Бенедикт на мгновение прикрыл глаза.

— С тобой мне ничего другого не остается.

— Это на что ты намекаешь?

— Ни на что. Идем. Тебя должен осмотреть лекарь.

— Нет, я правда хочу узнать. — Откуда-то у меня появились силы спорить.