Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Их интересовали ценности. Поэтому нас передали конвойной команде.

– Странно это все, – вздохнул Алексей.

– Что странно? – переспросил профессор, отвлекшись от своих мыслей.

– История сегодняшняя. Откуда у паренька-полукровки могла взяться фашистская татуировка?

– Полукровки? – удивился профессор, не совсем понимая, о чем речь.

– Доктор так сказал. По мне, парень и парень. Черноволосый, худой, глаза карие, – пожал плечами Алексей.

– Пошли, посмотрим на твою находку, – решительно поднялся Васильев.

– Не сейчас, – остановил его Алексей.

– Давайте подождем, пока он в себя придет. В любом случае, без вас нам не обойтись. Он английского не понимает. И русского тоже. А вы у нас, Олег Борисович, полиглот, вам и карты в руки. К тому же там пурга такая, что вас просто с ног снесет.

– Как пурга? Откуда? – не понял Васильев.

– Я вас потому от скалы днем и увел, – улыбнулся Алексей. – Видел, что погода портится.

– Выходит, ты меня снова от неприятностей спас? – растерянно улыбнулся профессор.

– Да какие это неприятности, – отмахнулся Алексей.

– Так, мелочи. Вы бы отдохнули, Олег Борисович. Вон уже глаза от усталости ввалились.

– Пожалуй, вы правы, Алексей. Отдых мне не помешает, – кивнул Васильев, принимаясь шарить руками по карманам.

– На лбу, – коротко подсказал Алексей, осторожно возвращая профессорские очки на место.

Уложив Васильева отдыхать, Алексей заботливо накрыл его одеялом и, выключив лампы, улегся сам. Но спать не хотелось. Где-то в районе затылочной впадины образовался холодный комочек – первый и самый верный сигнал близких неприятностей.

Он давно уже заметил за собой такую особенность. Еще до службы в армии.

Как только впереди маячили жизненные сложности, так в затылке у Алексея сразу становилось холодно. Словно его организм заранее знал, что ему готовится очередная пакость, и предупреждал о ней Алексея. Именно это чувство и прогоняло сейчас от него сон. Что-то должно было случиться, и очень скоро. Поворочавшись с боку на бок, Алексей сел и, достав из пачки очередную сигарету, закурил.

Сам Васильев не курил, но совершенно равнодушно относился к чужим слабостям, с усмешкой отвечая, что после всего, что ему пришлось вынести в жизни, убить его дымом слишком сложно. Прислушиваясь к тихому посапыванию профессора, Алексей подумал, что судьба преподнесла ему удивительный подарок. Не имея ни денег, ни особого образования, он ездит по всему свету и становится свидетелем странных, можно сказать, удивительных открытий.