Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Наверное, просто спит? Не могу поверить, что прямо сейчас Крис лежит в объятиях Гущина у него в спальне, на вилле…

Снова приходится себя остановить – едва не выломал дверь. Если сейчас кто-то пожалуется на шум, я буду иметь дело с охраной отеля. Или снова с полицией.

Внутренний голос подсказывает тем временем, что Крис настолько хороша в постели, что долбо*б Гущин может не ограничиться разовой акцией. Он захочет получить малышку в постоянное пользование. А если предложит остаться в Испании, стать его содержанкой, любовницей? У него есть семья, но он сумеет всё организовать.

Оставит Кристину при себе, скажет, что ему нужен постоянный представитель нашего холдинга здесь, в Испании.

От всех этих мыслей меня колотит, как от озноба, перед глазами мельтешат жёлтые точки, собираюсь пробить головой стену. Ужасно болит нога, ноет плечо и рёбра, но мне это даже нравится сейчас, потому что физическая боль немного отвлекает от гадских мыслей. Гущин – крепкий жилистый мужик. А если он взял мою девочку силой и всю ночь драл мою малышку?

Нет, ну не опустится же он до откровенного насилия… Не посмеет.

Я готов разнести весь отель, ярость ослепляет. Надо успокоиться, бешенство сейчас мне не поможет. Дышу, матерюсь, бреду по коридору к лифтам.

Спускаюсь вниз, в холл и, стараясь не хромать, подхожу к стойке ресепшен. Натягиваю на лицо вежливую улыбку, что безумно сложно. Но иначе ни на один свой вопрос я не получу ответа. Полицейские ночью уже продемонстрировали мне, что против лома нет приёма, однако любой вопрос можно решить, если действовать тонко, а не изображать из себя офигевшего русского медведя.

Аккуратная испаночка в униформе с золотым бейджем изо всех сил борется с усталостью. Видимо, проработала целые сутки, а сейчас её смена заканчивается.

Расспрашиваю о синьоре Лазаревой из 807-го номера.

– О, синьора уехала ещё вечером с тем седым господином, вашим гостем, – улыбается администратор. – Они отказались от столика в ресторане, за ними приехал автомобиль.

Последняя надежда убита. На меня обрушивается камнепад, я лечу в бездонную пропасть, сбитый с ног.

Не могу поверить, что Крис уехала с Гущиным. После всего того, что между нами было прошлой ночью?

Эта ночь была особенной. И утро тоже.

Я не романтик, скорее циник, девицы для меня всегда были расходным материалом – одна, вторая, двести двадцатая. Но когда я с Крис, когда я подминаю её под себя, беру, вхожу в неё, то испытываю космическое и непривычное ощущение, что больше мне ничего и не надо.