Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У нас тоже маловато женщин, но мы слишком собственники, чтобы делиться. Пара для демона — это сокровище. Самое дорогое и желанное, что только есть. И да, истинная связь дает мощное физическое влечение. Но не предполагает душевного единства. Потому и проводят этот ритуал — слияние духа, только тогда пара становится одним целым. Но на подобное соглашаются далеко не все. Не все готовы к такому уровню отношений.

— В смысле? Ты хочешь сказать, что истинность — это просто влечение к телу? То есть, если мне кто-то нравится, как личность, то это не влияние истинности, а старая добрая влюбленность?

— Кто тебе нравится, как личность? — выбивает меня из равновесия вопросом.

Поднимаю взгляд на регента. Брови привычно нахмурены, кулаки сжаты, туловище чуть наклонено вперед. Ко мне. Складывается впечатление, что он хочет меня схватить и куда-то унести. И ловлю себя на мысли, что мне даже все равно, куда. Пусть уносит. Выдыхаю и улыбаюсь. С тайным наслаждением наблюдая, как разглаживается морщинка на его лбу, а глаза освещаются каким-то ярким, теплым лучиком.

— Ревнуешь? — спрашиваю и замираю в ожидании ответа."

"— Очень, — отвечает хрипло. И уже другой огонь загорается в его глазах. Яркий, обжигающий.

Что мне ужасно нравится. Когда я успела влюбится в этого мужчину? Ведь только недавно бесил меня страшно, а теперь не могу оторвать от него глаз. Пусть это влияние истинности — наше физическое притяжение. Но вот та недавняя мысль о том, что мне нравится его ненавязчивая забота и прямота — это мое, никем не навязанное.

Так может, дать ему шанс? Дать СЕБЕ шанс?

— Ты согласна пройти со мной ритуал? — спрашивает, придвигаясь еще ближе.

— Согласна, — отвечаю, видя совсем рядом его черные жгучие глаза.

Рэнульф касается пальцами моей щеки легко и нежно, а потом резко притягивает себя и впивается губами в мой рот. От неожиданности я вскрикиваю и тут же ощущаю, как мужчина углубляет поцелуй, пользуясь случаем.

Сначала это напористо и горячо. Рэнульф целует так, словно сейчас умрет, а мои губы — это то, что позволяет ему жить. Я задыхаюсь и дрожу, земля качается перед глазами, а сердце стучит в голове.

Когда я, не сдержавшись, стону ему в рот, Рэнульф замирает, а потом вместо жадного, голодного поцелуя едва касается меня своими губами. Нежно и трепетно. Снова и снова. Давая возможность немного успокоиться. Прижимает свой лоб к моему, тяжело дышит.