Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ночнушка!

— Покажи.

— Зачем?

— Если скажу, то ты этого не сделаешь.

— Скажи и покажу.

— Дрочить собираюсь, чтобы хоть как-то этот день пережить.

— Артём! — визжу, заливаясь краской от такого заявления.

— Ну что ""Артём"", Насть? У меня рядом с тобой постоянный стояк, а выживать как-то надо. Спермотоксикоз — не шутки. Что мне теперь, помирать? — бубнит с мрачной улыбкой.

— Ну ты и… — рычу, густо краснея, а сама ставлю телефон на трюмо и, отойдя на несколько шагов, медленно поворачиваюсь, наблюдая за собой в зеркало.

Север со свистом выдыхает и урывками забивается новой порцией кислорода. Замечаю, как его рука опускается ниже и он начинает дышать ещё сбивчивее, чем раньше. Догадываюсь, чем он занимается, и вся окрашиваюсь в розовый, но почему-то проигрываю в голове трек, под который мы танцевали, и начинаю двигаться в ритм слышимой одной мне мелодии.

Из-под полуопущенных ресниц наблюдаю за Тёмой: он закатывает глаза, предплечье двигается быстрее, телефон расшатывается сильнее, дыхание становится резче.

У меня в трусах собирается влага, когда представляю, как он обхватывает рукой твёрдый член. И пусть я их только на видео видела и имею лишь общее представление…

Да что со мной не так? Я точно сошла с ума.

Северов издаёт затяжной рык и тяжело дышит, сжимая зубы. Не знаю откуда берётся смелость, но я подхожу к телефону, когда Север наконец открывает глаза и, схватив его, спрашиваю:

— Всё хорошо?

— Тупой вопрос, малыш. — хрипит в трубку. — Всё просто охуенно.

Ты, блядь, лучшая.

Краснею до невозможного в человеческой ДНК цвета.

— Мне пора, Тём! — выпаливаю и сбрасываю звонок.

Трясусь как эпилептик.

Не знаю, что будет после этого, но слово ""страх"" в моём словаре рядом с этим парнем напрочь стёрлось. Осталось только предвкушение.

Глава 18

С ней всегда топлю на максималках.

Закуриваю, стоя на светофоре. Слева, поравнявшись со мной, рычит какая-то спортивная тонированная тачка. С этого ракурса не выходит определить модель.

Красный начинает моргать, и тачила разрывает на холостых, явно нарываясь.

В гелике лошадей хоть и дохера, но дури для гонок не хватает. Утырок за тонировкой опять газует и срывается с места, как только загорается зелёный.

— Сам нарвался, уёбок! — рычу, выжимая газ, и лечу следом, свистя покрышками.

Ровняемся почти у заезда в академию, и тут Панамера на скорости влетает в ворота и паркуется с лёгким заносом на почти пустой парковке.

Оказывается, никто не спешит на учёбу.