— Ничего так не любил в молодости, как приволокнуться за девочками. И обхождение с ними знал. Надо же было мне жениться! Эх, кабы можно было вернуть прошлое… Я вам не рассказывал о своей благоверной, док?
— Достаточно."
"— Это невозможно. Я бы не пересказал вам всего, не закрывай я рта до будущего года. Коли есть на свете дьявол в образе человека, так это моя благоверная. Ну скажите, справедливо так обращаться с человеком? Она. только она виновата в том, что у меня несварение желудка, это так же верно, как то, что мы сидим тут c вами.
Кому понравится, когда его топчут в грязь! Я удивляюсь, как я до сих пор се не прирезал. Да я бы и прирезал ее, только знаю, скажи она мне, коли я возьмусь за нее: «Положите–ка нож, капитан», — и я положу. Как, по- вашему, это натурально? А потом она за меня примется. Попробуй я сделать хоть шаг к двери, она скажет: «Вы никуда не пойдете, капитан, вы останетесь здесь, пока я не скажу всего, что намерена сказать, а когда я с вами покончу, я вас отпущу».
Они пообедали вместе, и доктор сочувственно выслушал повесть капитана о его семейных злоключениях.
Затем они снова вышли на веранду и сидели, покуривая голландские сигары и попивая кофе со шнапсом. Алкоголь размягчил душу Николса, и он пустился в воспоминания. Он рассказал доктору о ранних днях своей жизни на островах и побережье Новой Гвинеи. Речь его, сильно сдобренная сарказмом, звучала колоритно, слушать его было забавно, поскольку он не знал ложного стыда и не стремился предстать перед слушателем в выгодном свете.
Ему и в голову не приходило, что кто–нибудь может удержаться и не облапошить другого, если к тому представится случай, и испытывал такое же удовлетворение, удачно подложив кому–нибудь свинью, какое мог бы испытывать шахматист, выигрывая у своего противника благодаря смелому и оригинальному ходу. Да, плут и негодяй, но в храбрости ему не откажешь, подумал доктор Сондерс. То, с каким присутствием духа капитан встретил и выдержал шторм, придавало его рассказам в глазах доктора особую остроту.
Его твердость перед лицом опасности, его находчивость и хладнокровие не могли не произвести должного впечатления.
В одну из пауз доктор сумел, словно невзначай, задать капитану вопрос, который давно уже вертелся у него на языке.
— Вы, случайно, не знали парня по имени Патрик Хадсон?
— Патрик Хадсон?
— Он был в свое время судьей в Новой Гвинее. Давным- давно умер.
— Смешное совпадение. Нет, его я не знал. В Сиднее тоже был Патрик Хадсон. Он плохо кончил.
