Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ага, — усмехнулся я, — ума, то у меня с рождения не было.

— Это ты брось, твоего ума на десятерых хватит.

Ничего, когда с соседями разговоры вести будет, они ему поведают, кто такой Васька и с чем его едят. Потом обсуждали с Асатой, каким образом оконца делать, чтобы света побольше было:

— Я там у кожевников пузырей подранных набрал, — пояснял я ему, — сошью их жилкой, и в два слоя между косыми штапиками полученное из пузырей полотно проложу. И красиво будет и оконце большое.

— Так в морозы шугой зарастет, — возражал Асата.

— Зарастет, — соглашался я, — но несильно, потому как два слоя, воздух между ними не сильно промерзать будет.

— Как это «не сильно»? — Горячился кузнец. — Сильно зарастет, через него свет и в день не пробьется.

Я сначала думал, что Асата, просто упертый, а потом сообразил, он просто не знает ничего ни о влажности, ни о том, что воздух сам по себе плохо передает тепло, пришлось резко сдать назад:

— Да и промерзнет, — сделал вид что согласился, — а делать то все одно нечего.

— Это да, — вынужден был согласиться со мной оппонент, — днем при лучине придется сидеть."

"При лучине? Еще чего! Пусть стеарина сейчас у меня нет, свечи делать, но кто мешает из сала жира натопить, горит чуть похуже, но нам ли жаловаться, главное фитиль нормальный подобрать и слюды хорошей найти. Тут мать появилась и кузнецу, как полагается, ягодный квас преподнесла. Мужичок сразу приободрился, засверкал глазками и степенно пригладил бороду.

Ах, вот оно что, а я-то все время гадал, чего это кузнец мальца обихаживает, а оказывается, он сразу прикинул, раз есть вдова, то почему бы не поглядеть, может и сладится чего. Через меня смотрины устроил, жучара. А я что? А я ничего, Асата мужик нормальный, загадывать не буду, но по моему они сразу друг другу приглянулись, да и то сказать, Васькина мать за последнее время стала приходить в относительную норму.

Это сразу после пожара, она думала, что жизнь кончилась, а после того как начала оформляться землянка и появился кормилец, в моем лице, снова обрела вкус к жизни. Даже ворчать перестала, во-первых: поняла, что это бесполезно; а во-вторых: все мои прожекты вовсе не блажь, а необходимость. Под конец своего визита, Асата похвалил меня за правильно проделанную работу, и даже предложил сделать железные петли на дверь.