Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На возражение Андрея, что в это время северная Двина напоминает движение толпы в базарный день и по ней путь окажется дольше, показал свое ноу-хау, карбидный фонарь, мол, ночью всяко народ будет по берегам отсыпаться. Уговорил. Вечером развели пары, и как только стемнело, отправились в путь. О том, что люди заметят, что с кораблем что-то не так не беспокоились, оказывается на многих судах печи стояли и дымили они ничуть не меньше чем наша кочегарка, особенно если ее топить не углем, а дровами. Проблема возникла только из-за лоцмана, надо сказать, что Двина спокойная равнинная речка, поэтому почти на всем пути она образует бесчисленное множество проток, и часто, не зная основного пути, можно было попасть туда, куда нам было не надо.

Тут ведь дело такое, надо подобрать человека, которого можно было уговорить идти ночью по реке, а на это согласится далеко не каждый. Потратив почти целый день, мы так и не смогли подобрать подходящего знатока, а Лермонт, увидев наши потуги, только усмехнулся, сошел на берег и уже через полчаса поднялся на борт, таща за собой нужного лоцмана.

На вопрос как удалось уговорить, сержант ответил:

— А чего здесь уговаривать? Пусть попробует отказаться, дело государево.

Никита, наш новый лоцман, конечно, не был в восторге от предстоящей ночной работы, но что ему оставалось, только пыхтеть от досады, что попался на глаза государеву человеку, и успокоился он только тогда, когда за беспроблемную проводку я ему пообещал отщипнуть рубль.

— Что-то не пойму я, — спустя пару часов взмолился наш лоцман, — вроде и парусов не ставили, а все одно против течения идем.

— Да ты не тревожься, мил человек, — усмехнулся Лермонт, — то Васька с русалками в море сговорился, как до Тотьмы нас дотянут, так и уговору конец.

Никита сразу перекрестился и осторожно заглянул через борт в темноту речной воды.

— Так ить не видно ничего.

— А много ты в жизни русалок видел? — Тщательно скрывая смех, спросил Андрей.

— Нет, не видел никогда, — Никита снова перекрестился, — да и ни к чему мне это, говорят кто их увидит того сразу на дно утащат.

"— Так сразу и утащат? — Я сделал удивленное лицо. — А зачем им кого-то на дно тащить?

— Да кто же их знает? — Отозвался лоцман. — Говорят, там царь морской душу из тела изымает, и служить себе заставляет.

— А царь, это такой, большой, с трезубцем? — Спрашиваю вроде как с ленцой. — Забавный старикан, все над своими сокровищами трясется, даже охране своей и то не доверяет, все сам сторожит.