Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Точнее не сказать, часов-то нет.

Значит, уже совсем скоро. Надо не упускать эту возможность.

Я для себя самое главное выяснил и теперь даю Хрюше немного порезвиться.

— А теперь колись, как ты сам очутился в ногах у Стайсы. И причём едва ли не на первых позициях, — нависает она над пленником, отчего тот ощутимо ёжится.

— Это… я не могу сказать — неожиданно пленник замолкает, смущённо уводя взгляд в сторону.

Оп-па, это он зря…

— Я тебя предупреждала, — пожимает плечами девушка и отходит на два шага назад.

Тут же в дело вступает Мышь, от манипуляций которой вода в тазике начинает вскипать.

Богучаров тут же багровеет на глазах, желваки идут ходуном, вены вспучиваются на шее.

Ага, мало кому понравится держать ступни в кипятке.

— О, молчишь всё ещё, паскуда такая? А может тебе и фишпиллинг организовать? Или, может, ещё лучше, ноготочки оформим? Кусачки найдём, а остальное дело — наживное! — угрожающе хихикает Хрюша, отчего у меня непроизвольно мурашки идут по спине.

— А я как раз видела пираний в озере, представляешь, — неожиданно участвует с ней в этой игре Мышь.

— Да неужели? — поражённо прикладывает ладошки к щекам девушка, — Самое то для продолжения спа-процедур!

И, кто бы сомневался, после подобных откровений Богучаров раскалывается. Как девчонка он заливается слезами, выкладывая всё, что знал.

А история оказывается простой, как два рубля. Когда Стайса вышла на его лагерь, он попытался дать бой, надеясь захватить девушку и сделать своей рабыней.

Да только не вышло.

По своей обычной привычке, сам он вперёд не полез, послав своих бугаев. Когда Стайса запудрила им мозги, Богучаров не стал трепыхаться, моментально пал ниц и поклялся в своей верности.

А благодаря подвешенному языку и умению делать комплименты, мужик сумел стать при ней этаким «первым министром». Всего-то потребовалось делать то, что он умеет лучше всего — вешать лапшу на уши.

По итогу, на этом его история позора и оканчивается.

Жалкое зрелище. После этого на него даже Михалыч с презрением смотреть начинает, а он вообще мужик миролюбивый.

— Добить его? — спрашивает Михалыч.

У Богучарова это вызывает новую истерику."

"— Зачем? — удивляюсь, — смерть, это слишком легко. Тем более что он возродится и получит ещё один шанс. Нет уж, пускай отрабатывает нам ущерб. Будет пахать на нас, сколько потребуется.

Богучаров взволнованно мотает головой, словно болванчик.