Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Муса был из тех мальчишек, кто обладал множеством качеств, но воспринимал все в каком-то извращенном виде, как и многие здесь…

– То есть?

Мона Дьялло пожала плечами:

– Я уверена, что для вас это не новость: вы уже изучили его документы…

– Это так… Однако все учителя, которых мы опросили перед вами, утверждают, что он был «нормальным» мальчиком, без всяких историй…

Мона Дьялло вздохнула и запнулась в нерешительности:

– Все, что я сейчас вам скажу, не должно выйти за пределы этих стен, договорились? Если меня будут потом спрашивать, я от всего откажусь…

Сервас кивнул и вдруг насторожился.

– В этом лицее, как и во многих других, существуют учителя, которые защищают свободу самовыражения и, невзирая ни на что, борются против обскурантизма. Однако многие из моих «белых» коллег боятся, что их заподозрят в расизме, и по отношению к этим мальчикам проявляют особого рода «толерантность». И это ни в коем случае не их вина, что бы они ни делали.

Это вина общества, либерализма, расизма, полиции, наконец…

– И вы не считаете, что они правы? – подала голос Самира, удивленная таким поворотом разговора. – Думаете, что если бы эти мальчики выросли в других местах, вдали от гетто, от наркотрафика, от легких денег, в условиях такого же воспитания и с теми же шансами, что и другие дети, то тех, кто выбрал прямую дорогу, среди них было бы больше?

Мона Дьялло, не смущаясь, прямо взглянула на Самиру.

– Я в этом уверена, – твердо сказала она.

– Но некоторые из моих коллег реагируют таким образом не из соображений самой жизни, а из соображений идеологии. Во имя идеологии, которую они в больших дозах впитали еще в университете, они готовы извинить тяжкие преступления, оправдать насилие изначальной несправедливостью к этим парням, выросшим в таких районах и не являющимся белыми.

– Наследие Франца Фанона[18], – сказал Рафаэль Кац.

Мона Дьялло, казалось, только что обнаружила его присутствие и согласилась:

– Для многих моих коллег то, что Франция по своей структуре расистская страна – непреложный факт.

И поэтому она в неоплатном долгу по отношению к потомкам рабов или колонизированных народов, то есть к таким, как я. Они не понимают или не хотят понимать, что первыми жертвами теперешней ситуации станут не белые буржуа из благополучных кварталов, а те, кто обитает здесь: здешние девочки и мальчики.