Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Как давно вы оказались под влиянием Мичуриных?"

"— О-о-о, это произошло ещё во времена моего деда, который посчитал, что евреям не дадут спокойно работать без сильной руки сверху. Мичурины тогда были одними из самых сильных, даже впереди Распутиных и Боткиных. Но со временем они потеряли прежнее величие и оказались в конце этой троицы. На всех вассалах это сильно сказалось. Особенно на нас, — он задумчиво уставился в окно, поглаживая свою бороду. — Вот я и задумал, как и ваш великий отец, вывести свой род на другой уровень.

Встать рядом с Мичуриными рядом, а не под ними.

Он повернулся и пристально посмотрел на меня.

— Своих сил нам недостаточно, поэтому я очень надеюсь, что вы и дальше будете оказывать помощь. А уж мы не поскупимся и отблагодарим сполна.

М-да, этот лекарь довольно тщеславен и амбициозен. Лично я не вижу в этом ничего плохого. Сам такой.

— Авраам Давидович сказал, что у вас какой-то сложный случай с работниками зверинца? — напомнил я повод, из-за которого явился сюда.

Не хотелось задерживаться.

— Да, случай действительно очень сложный. Я даже не знаю, как действовать. В первый раз сталкиваюсь с таким. Мы очень не хотим обращаться за помощью к другим родам, но сами ничего сделать не можем. Вы — наша последняя надежда, — он чуть улыбнулся, заглядывая мне в глаза. — Все знают, что фамилия Филатовых — знак высокого качества. А такой талантливый аптекарь, как вы, наверняка найдёт выход из ситуации.

Хочет подчеркнуть мою значимость. Думает, что я молод и поведусь на лесть.

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться в лицо этому ушлому еврею.

— Мне нужны подробности.

— Ну какие подробности? Один из манаволков вырвался из заклинательной клетки и попытался сбежать. Прежде чем его убили, он успел покусать пятерых работников. Сами раны не такие уж и серьёзные. Никакие жизненно важные органы не задеты. Несколько рваных ран на предплечье, укушенные ноги, у одного работника откушен мизинец.

— Тогда, в чём сложность случая? Я так понимаю, волчья лихорадка — это озноб и жар, вызванные токсичностью слюны зверя? — предположил я.

— Не совсем, — замялся он. — Вернее, совсем не так. Озноба и жара нет. Мне даже кажется, что лучше был бы жар, чем то, что с ними случилось. Думаю, вам лучше самому это увидеть.

Мы вышли из кабинета, спустились на первый этаж и двинулись по длинному коридору. Пациенты здоровались и учтиво склоняли головы перед степенно идущим лекарем. Его здесь явно уважают.