Тамара, так звали подружку, считала, что дружбы втроем не бывает, и Галя сблизится с Аней, а ее забросит.
– Так что хоть Аня мне нравилась, но я решила не предавать Томку, – вздохнула Галина Ивановна, – знать бы заранее, чем это потом обернется…
– Слушайте, вы такой верный человек, – не выдержал Зиганшин, – как же получилось, что вы остались одиноки?
Галина Ивановна улыбнулась:
– Верные и преданные чаще всего остаются одни, тебе ли не знать?
– Ну я вообще-то надеюсь, что сегодня вечером буду уже не один.
– Дай бог, желаю тебе счастья. Чувствую, солдатик, тебе если не сказать правды, ты нафантазируешь удивительных вещей, поэтому признаюсь: у меня был любимый человек.
Галина Ивановна вдруг совсем материнским жестом взъерошила ему волосы и продолжала:
– Говорят, что сестры любви – это вера и надежда. А я думаю не так. Смерть и свобода – вот настоящие сестры любви. Мы с моим возлюбленным вместе были в командировке, и он оттуда не вернулся, но того, что произошло между нами, мне хватило на всю оставшуюся жизнь.
Ты думал, наверное, вот женщина с неустроенной судьбой, куда как подходящая кандидатура на роль ужасной маньячки. Так ты меня извини, конечно, что не оправдала твоих надежд, но я ни одного дня в своей жизни не была несчастна. Да, горя было немало, но я справлялась с ним. Колдунов периодически сокрушается, как ужасно, что я не сделала карьеры и всего лишь рядовой врач, но я таки тебе скажу, что ответственный дежурный хирург – это не рядовой врач.
Это самый главный начальник, потому что ночью все начальство, которое главнее, мирно спит. Я довольна своей работой и счастлива, что помогаю людям и приношу пользу своей стране. Родители меня учили спрашивать только с себя, поэтому что правительство не повышает медикам зарплату, или больные там скоты неблагодарные – это их личное дело, а я выполняю свой долг. И счастлива этим. Многие думают, что это ущербная логика, а на самом деле надо ныть и жаловаться и работать настолько плохо, насколько возможно, а самое лучшее без конца ругать и протестовать, а я считаю, делай что должен – и будь что будет.
Зато я никогда не впадала в уныние и ощущаю себя свободным человеком, что еще нужно для счастья? Нет, конечно, если бы мне посчастливилось в любви, и родились бы дети, мои взгляды кардинально изменились бы. Или дети выросли глубоко несчастными людьми, потому что пафосные лозунги вряд ли скрасили бы им нищее детство.