Вдруг не выдержат нервы у бдительного вахтенного и ударит по ней? Руку, конечно, жалко, но она не так важна, как голова. Или я еще не всё знаю о роли головы и рук? Правой рукой схватился за планширь уже спокойнее, а потом и подтянулся, опершись на обе. По голове не получил и облегченно выдохнул.
Пока что кнехты — это одно или, как на этом судне, два установленных вертикально на палубу трюма, дубовых бревна, верхние части которых примерно на метр возвышаются над палубой полубака, и не соединенных горизонтальной чуркой.
Толстые канаты обоих якорей были положены восьмерками каждый на свой кнехт. Незадействованные части канатов лежала колышками на палубе по обе стороны деревянного шпиля, установленного перед фок-мачтой. Обычно при стоянке на якоре на баке выставляют вахтенного матроса. Я предполагал, что он кемарит, присев за шпиль. По крайней мере, там бы прятался от ветра я. Ветер сейчас хоть и слаб, но сырой и неприятный. Не нашел ни за брашпилем, ни за скойланным бухтой, запасным канатом у самой фок-мачты.
Вахтенный сидел на трапе левого борта, ведущем с полубака на главную палубу. Прижав к груди руки, кисти которых были спрятаны в рукава, и привалившись правым плечом к фальшборту, шведский матрос тихо посапывал, коротая нудную вахту. По сопению я и обнаружил его, а то так бы и налетел в темноте. Проснулся он быстро, а вот умирал с перерезанным горлом долго и до последнего скрёб зубами мою перчатку, зажимавшую его рот.
На палубе возле комингса трюма спал второй матрос, может быть, тоже вахтенный. Остальные были в носовом кубрике, дверь в который располагалась в высокой переборке полуюта, которая на пинасах имеет прямоугольную форму и идет от нижней палубы, отделяя носовую часть судна от трюма. Я открыл эту дверь, хапанул ноздрями вонищу немытых тел, грязной сырой одежды и обуви и сразу закрыл, подперев деревянным бруском, который лежал на палубе у фальшборта. Пусть и дальше спят.
Помешать захвату судна все равно не смогут.
Я вернулся на бак и тихо приказал:
— Еще два человека поднимаются по канату, а остальным швартоваться к борту и подниматься по «кошкам». Можно шуметь, но не сильно.
Одного матроса я оставил у двери в кубрик, а со вторым пошел к кормовой надстройке, где находились две каюты. Я предположил, что капитанская каюта в лучших морских традициях будущего располагается по правому борту.
