К моменту нашего прихода к городу, там уже стояла большая армия под командованием генерал-фельдмаршал-лейтенанта Георга Огильви, потомка древнего шотландского рода, но теперь подданного Священной Римской империи. Его только в этом году переманили на русскую службу, пообещав платить семь тысяч рублей в год.
Кстати, рубль перестал быть счетной единицей, а превратился в серебряную монету одного веса с талером и равную ста копейкам. На аверсе был портрет Петра Первого, а на реверсе — двуглавый орел. В детстве я мечтал раздобыть такую монету.
В соседнем доме жил нумизмат, который обещал дать за нее офицерский кожаный ремень — мечту всех пацанов Донбасса. Увы, мечта осуществилась тогда, когда ремни мне нужны были генеральские."
"Наши уже успели перехитрить шведов, изобразив колонну генерал-майора Шлиппенбаха, идущего на помощь осажденным, и перебив человек триста, а затем вышли навстречу ему и разбили вдрызг. Шлиппенбах сумел удрать только с парой сотен всадников. Но осада продвигалась плохо.
Ждали осадные пушки, часть которых мы и доставили. Остальные прибыли из Санкт-Петербурга. Их сперва везли к Выборгу, а потом развернули к Нарве. Обстрел начали в воскресенье тридцатого июля. Били из сорока пушек большого калибра и двадцати четырех мортир в основном по бастионам «Гонор» («Честь») и «Виктория» («Победа») и Ивангороду. При выборе мест обстрелов пользовались добытыми мною чертежами. У бастионов высокие и мощные, толщиной три метра, передние стены, внутри которых находятся сводчатые тоннели и двухэтажные казематы, свет в которые попадал черед проемы в стене расположенные через семь метров и служащие для ведения огня.
Фасы длинные, а фланки короткие. Куртины тоже короткие, а перед ними через сухой ров широкие равелины — сооружения треугольной формы в промежутках между бастионами, для их поддержки перекрестным огнем. Они на метра полтора были ниже крепостных стен. Равелин между «Гонором» и «Викторией» не был закончен. Наверное, это была одна из причин, по которой эти два бастиона выбрали для обстрела и последующего штурма.
Почти каждый день нашей армии подвозили дополнительные осадные пушки и мортиры, которые использовали против других бастионов. В городе каждый день вспыхивали пожары. Однажды взорвался цейхгауз.
На следующее воскресенье в десять часов утра, когда царь был на литургии, фас бастиона «Гонор» осел, земляной бруствер свалился в ров, засыпав часть его. Петр Первый счел это божьим предзнаменованием.
