Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Шарлотта, - король задыхался, втягивая воздух обожжёнными легкими, - скажи… прости… скажи… я верил что… не уйду…

Он сделал ещё два выдоха, силясь что-то сказать - и застыл, глядя в небо. Глаза его засияли белым.

Прямо над ним заворачивался иссиня-черный циклон из туч, распухший уже на полстраны. В центре огромного вихря светилось небесное окно, и там, паря в солнечных радостных лучах, ждал его призрачный змей с сияющими крыльями.

Брат Гюнтер. Вместе по жизни - и в смерти вместе. Рядом парили тени его детей и детей брата - и они ждали, чтобы уйти туда, откуда нет возврата, и ему казалось, что он слышит их клекот и призывные тонкие крики.

И Луциус Инландер, судорожно вздохнув последний раз, замер, вырываясь из искалеченного тела, и, расправив изорванные крылья, рванулся вверх, к родным. Но оставались внизу ещё несколько якорей. Посмертный его циклон закрыл уже, наверное, всю Инляндию, и призрачные змеи, облетев места, которые любили при жизни, начали подниматься ввысь, в иные сферы.

А тот, кто был Луциусом, хотя и чувствовал уже непреодолимый зов небесного отца, нашел в себе силы, чтобы вновь спуститься к земле и ураганным ветром полететь в Дармоншир.

В столовой, в которой сидели новобрачные и гости - только-только принц-консорт сообщил о покушении в Лаунвайте, - распахнулись от удара ветра все окна, и занавески взлетели до потолка. Люди вскочили - а ветер, разметав все вокруг, ласково и строго потрепал герцога Дармоншира по макушке и плечам, стиснул его в крепких объятиях, погладил по животу испуганно сжавшую кулаки Марину Рудлог и, с невиданной теплой нежностью окутав бледную леди Шарлотту, скользнул поцелуем по ее губам… и навсегда унесся в зовущее его небо.

Четверг, 26 января, Маль-Серена

Королева Иппоталия, управляя колесницей, запряженной четверкой лошадей, медленно двигалась мимо бушующих от восторга подданных к месту проведения конных игр. Почти вровень с ней ехали колесницы ее дочерей, за спиной - мужей. Пахло свежескошенной травой, цветами и морем.

Солнце радостно высвечивало мостовую под копытами жеребцов и пышные кроны деревьев, играло в иссиня-черных волосах царицы, касалось ее полных губ - и прекрасная дочь Воды величественно наклоняла голову в ответ на приветствия обожающих ее серенитов.

Царица сегодня была тревожна - ей не нравился ветер, теребящий ленты и флаги и отчетливо отдающий гарью, и океан словно чувствовал ее настроение, покрываясь мелкой раздражающей рябью.