Name: Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах
Author: Евгений Юрьевич Спицын

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Нафтали[799]), Карибский кризис не только стал наивысшей точкой военно-стратегической нестабильности в истории международных отношениях всей второй половины XX века. Он реально обозначил определённый рубеж окончания политики балансирования «на грани войны», которая определяла атмосферу международных отношений на протяжении целой полосы международных кризисов в 1948–1962 годах. Таким образом, холодная война в узком смысле этого понятия в принципе уже закончилась, однако сама конфронтация двух систем сохранялась вплоть до гибели СССР.

Вместе с тем именно теперь наступила эра «конфронтации по правилам» или, как выразился американский историк Д.Л. Гэддис[800], эра «длинного мира», которая позволяла решать все задачи внешней политики сверхдержав без риска лобового столкновения между ними. В реальности этот «длинный мир» в международной системе безопасности воплотился в форме «конфронтационной стабильности», которая, несмотря на резкое и постоянное чередование волн снижения и роста международной напряжённости, в целом сохранилась вплоть до крушения Советского Союза и Варшавского договора, а с ними и биполярного мира в начале 1990-х годов.

Как считают те же авторы, применительно к 1960-м годам «конфронтационная стабильность» выражалась в активизации диалога между Вашингтоном и Москвой, сближении их позиций по проблемам контроля над вооружениями и международной ситуации на Европейском континенте на фоне довольно высокого уровня конфликтности в региональных подсистемах, прежде всего Восточноазиатской и Ближневосточной, где вскоре полыхнули Вьетнамская война, очередная Арабо-израильская война, а затем и Советско-китайский военный конфликт.

Между тем интенсивность всех конфликтов на периферии, в которые Москва и Вашингтон

были неизбежно вовлечены, мало сказывалась на глобальном советско-американском диалоге, поскольку основное внимание советских и американских государственных деятелей и экспертов снова стали занимать европейские дела и вопросы контроля над вооружениями.